Обгоревшая керосиновая лампа с разбитой стеклянной колбой валялась сразу за дверью, и пол обугленный. Оказывается, дом поджигали как снаружи, как и изнутри. И непонятно, каким чудом он уцелел. Непохоже, чтобы кто-то тушил пожар.
Пол обуглился только у входа, на середине комнаты огня уже не было вовсе. Зато керосин разлит большими пятнами. И даже лужами… Или это не керосин?..
– Да это же кровь! – снова присвистнул Ярыгин.
Кровь была везде, даже на печи, на белой побелке четко отпечаталась чья-то рука. На буфете лежала перевернутая коробка с просроченными лекарствами, на полу валялись обрывки бумажной упаковки из-под бинтов. Похоже, кто-то, раненный, перевязывал здесь рану.
– А ведь в Захара стреляли, – сказал Бордов.
– Могли ранить, – кивнул Ярыгин.
– А дорога вывела его сюда.
– Далеко. Но возможно.
– Если рана не очень.
– Если очень, далеко не уйдешь.
– А тут целая лужа. – Бордов провел рукой над большим пятном крови, впитавшейся в пол у дощатого топчана с матрасом на нем.
А пятно не ровное, не круглое. И как будто растертое. Видимо, кровь вытекала из тела лежащего на полу человека. Из тела, которое затем выволокли из дома.
– А это у нас что такое? – Ярыгин провел пальцем по стене у входного косяка.
Языки пламени добрались до этого места, но все равно можно было разглядеть отверстие, очень похожее на пулевое. Причем пуля попала в стену еще до того, как подожгли дом.
– С топчана стреляли, – предположил Бордов.
– В гостя, – кивнул Ярыгин.
– Захар лежал, зализывал раны, кто-то зашел, он выстрелил.
– И получил в ответ.
Савелий осмотрел стену над топчаном и обнаружил еще пару пулевых отверстий.
– Хотелось бы знать, от кого, – в раздумье проговорил Бордов.
– От Сарычева.
– Как Сарычев здесь оказался?
– А очень просто. Если предположить, что от него ушли все деньги и он всерьез искал третью сумку… Вот что мы здесь делаем? Узнали о том, что Перова доставила Сигайлова в Пушное, стали наводить справки, узнали об этом доме. И сюда двинулись. И Сарычев мог пойти по старым следам Сигайлова. Об этом доме он мог узнать из того же источника, что и мы… Или Перова сказала…
– Мог узнать, – поторапливая товарища, кивнул Бордов.
– Пришел сюда, а здесь Захар.
– А ствол?
– Ствол он мог забрать у Освальда. У Освальда под подушкой мог быть ствол. И Сарычев мог его забрать.
– И у Захара ствол забрал и телефон…
– А в телефоне список контактов, Сарычев решил начать с Иваныча. Где Иваныч живет, он знал…
– А если действовал не Сарычев?
– Тогда Сигайлов… Мертвым его никто не видел, – немного подумав, предположил Ярыгин.
– Так никто и не говорит, что он мертвый.
– А может, и мертвый… Он мертвый, а призрак живой.
Савелий не причислял себя к робкому десятку, но все же невольно вздрогнул от страха, который сам же нагнал на себя. Вздрогнул, когда что-то щелкнуло на оконном стекле.
– Слышал? – как-то не очень весело глянул на него Бордов.
– Леша, это мы! – разгоняя собственные страхи, улыбнулся Савелий. – Стоим тут, никого не трогаем.
– Выходи, покажись, поговорим, – подхватил Валентин.
Он оглянулся по сторонам, но Савелий качнул головой.
– Призрак не здесь, призрак снаружи… – сказал он, и вдруг его осенило. – Спасибо за подсказку!
– Сава, тебе пора на свежий воздух, – подозрительно глянув на него, сказал Бордов. – Трупный яд плохо на тебя действует.
– Да можно уходить, и так все ясно, – кивнул Ярыгин. – Однозначно, Захара застрелил Сарычев.
– Однозначно? Это тебе Сигайлов сейчас сказал?
– Сигайлов подсказал мне, что Сарычев стрелял в Шабалина.
– Давай, давай, на свежий воздух. – Взяв Савелия под руку, Бордов осторожно повел его к выходу.
– С правой руки. Чтобы не промазать, – на ходу сказал Ярыгин.
– Ну да, с правой руки.
Они вышли из дома, Савелий левой рукой взялся за воображаемое рулевое колесо, а в правую лег пистолет. Глянув на такого же воображаемого Шабалина, который находился слева от него, нажал на кнопку стеклоподъемника и направил на жертву пистолет. Руку он из воображаемого окна не высовывал, ствол оставался в машине.
– Надеюсь, это не конвульсии? – настороженно посмотрел на него Бордов.
– Это гильза, которая, вылетев из пистолета, должна была остаться в машине.
– Гильзу мы так и не нашли, – кивнул Бордов.
– Сарычев ее нашел и выкинул, а скол остался.
– Какой скол?
– На стекле. Я видел. Сначала я подумал, что камушек ударился. А в голове-то крутилось, пока Сигайлов знак не подал. Скол-то не снаружи, а изнутри. От гильзы.
– А как доказать?
– Что от гильзы?
– Насколько я знаю, гильза покрывается лаком.
– Томпаком.
– Тем более.
– Что тем более?
– Может, на стекле что-то осталось. Кровь ультрафиолетом высвечивается, томпак этот… – Ярыгин задумался.
Сразу надо было догадаться, что скол на стекле в машине Сарычева – от пули. Вдруг экспертиза смогла бы снять с этой царапины лаковый след от гильзы, а это доказательство, от которого не отвертеться.
