– Что из-за нас? Мы ему ничего плохого не сделали! Даже за ствол привлекать не стали!
– Значит, из-за меня ушел, – вздохнула она, уронив голову на грудь. Сигайлов, Сарычев, Прокофьев… Не дом у нее, а проходной двор!
– Козел он, этот ваш Леня, – скривился Савелий.
– Дело не в нем, – мотнув головой, тихо сказала Перова. – Дело во мне.
– Может, Мышкин просто сбежал? – спросил Ярыгин.
– Сбежал, – кивнула Перова. – От меня.
– Может быть, вообще?
– Ну да, с деньгами, – хмыкнула она.
– Почему с деньгами? – Ярыгин внимательно смотрел на Перову.
– Вы так подумали, что с деньгами. С этими проклятыми инкассаторскими деньгами!
– Я подумал?
– Да вы просто достали меня этими деньгами! И меня! И Леонида!..
– А он мог взять ваши деньги?
– Опять двадцать пять! – всплеснула женщина руками.
– Извините, охотничий инстинкт, ничего не могу с собой поделать.
– Не надо ничего делать. Просто уходите. И оставьте меня в покое.
– Я бы хотел задать вам пару вопросов.
– Уходите! – вскинулась Перова.
Глядя на нее, Савелий понял, что разговора не будет. Да и не дело это – терроризировать брошенную мужчиной женщину. Не везет Перовой, все мужики бегут от нее. Это карма. Возможно, кто-то проклял ее. За страшный грех.
Тихо в палате, ни одной живой души. Состояние улучшилось, Марина больше не дежурит у койки больного мужа, и врачи заходят все реже. Егор осторожно спустил ноги с постели, аккуратно встал. Он думал, голова закружится, коленки подкосятся, но нет, ноги уверено держали тело.
Прокофьев набрался смелости, сделал шаг, другой, ничего, все в порядке. Даже грудь не разболелась. Но лучше не рисковать. Отдохнуть немного, повторить, обойти палату, а завтра и в больничный коридор можно будет выглянуть.
Егор уж собирался сесть на кровать, когда резко открылась дверь. Он невольно вздрогнул: вдруг врачи. Но в палату вплыл генерал Ковелев собственной персоной.
– Прокофьев?!. – удивленно и с одобрением вскинул он брови. – А мне сказали, что ты совсем больной.
– Да вот, почувствовал вас, товарищ генерал! – улыбнулся Егор. – Начальство нужно приветствовать стоя.
– Начальство нужно слушаться.
Прокофьев решил не садиться. Если вдруг врач войдет, так и скажет: начальник пришел, ни сидеть нельзя в его присутствии, ни лежать.
– А ты связался с этой… – брезгливо поморщился Ковелев.
– Хватит!
– Что? – вскинулся генерал.
– Отношения с Перовой касаются моей личной жизни. Виктория, может быть, и не самая лучшая страница в моей жизни, но моя.
– Твоя, – со скрипом, но согласился Ковелев.
– А может, и лучшая, – вздохнул Прокофьев.
– Любишь? – немного подумав, спросил генерал. Заставил себя спросить.
– Люблю. – И Егор заставил себя ответить. При этом он посмотрел Ковелеву прямо в глаза.
– Все равно нехорошая история.
– Нехорошая.
– И очень сложная. И пока неразрешимая… На Сарычева все думают… И я думаю. Но доказательств нет.
– Будут. Обязательно будут. Сарычев создал вокруг себя критическую массу, не сегодня-завтра начнется цепная реакция. Я это чувствую.
– Чувствуешь… А если эта твоя Перова под пресс попадет? Она ведь могла стоять за ограблением банка.
– И я мог.
– Да нет, на тебя-то я как раз и не думаю, – в раздумье качнул головой Ковелев. – Но сама ситуация тебя компрометирует.
– Разрешится ситуация. Обязательно разрешится. А там будет видно…
– Я смотрю, ты уже на поправку пошел, Егор Ильич?
– Да вот чувствую, что скоро на службу.
– Именно такой ответ я и ожидал от тебя услышать, – улыбнулся Ковелев.
Он, похоже, понимал, что перегнул палку в своих подозрениях и даже обвинениях. Но ситуация действительно патовая. Если вдруг Сарычева не удастся привлечь к ответственности, подполковника Прокофьева упрекнут в непрофессионализме. А если не найдутся деньги Сигайлова, Егор останется под подозрением. А возможно, его даже подведут под статью.
Что ж ему делать в такой ситуации? Хоть из госпиталя Прокофьева забирай да в работу с головой окунай. А почему бы и нет? Может быть, с его появлением в отделе дело наконец сдвинется с мертвой точки?
В тюрьме можно все. Но за деньги. А за очень большие деньги можно купить и свободу. Брайтон уже заплатил, адвокаты работают, возможно, развалят дело, вытащат его на волю. Это ему и нужно. А тренажерный зал он не заказывал. И не платил за эту тему. А именно туда его и привели.
– Что-то я не понял, – едва слышно, себе под нос пробормотал он, с подозрением глядя на качков, от которых крепко несло конским потом.
Здоровые мужики, мордастые, все в наколках, и китайские драконы вытатуированы на них, и лагерные кресты. Камера обычная, просто вместо шконок здесь стояли силовые тренажеры – и самодельные, и профессионально изготовленные. И три качка, один за «бабочкой», второй пресс качает, третий штангу тягает. Тормоза в камеру уже закрыты, а ломиться в дверь у братвы не в почете.
– Ну чего стоишь? – спросил амбал с маленькими бесцветными глазами. – Проходи.
– Вы вообще кто такие? – расправил плечи Брайтон.
– Мы твой секс-шоп, – ухмыльнулся качок с лысой, как бильярдный шар, головой.
