Словно услышав мои мысли, в это самое время из села приехал мебельщик с последними остатками нашего заказа: стульями и столами, сделанными из прочного дуба. Увидев меня, он облегченно вздохнул, вытирая пот со лба своим грязным фартуком.
– Еле успел, – сказал он, тяжело дыша.
– Послушайте, – обратилась я к нему с надеждой, словно утопающий, ухватившийся за соломинку. – Не могли бы вы соорудить еще несколько лавок и столов, но для улицы? Боюсь, что в таверне просто не хватит места для всех желающих.
Мебельщик задумался, почесывая затылок своей мозолистой рукой. На его лице читалось сомнение.
– Ну, если постараться… – протянул он неуверенно. – Но это займет время. Да и материал не бесконечный.
– Я хорошо заплачу, – заверила я его, доставая из кармана несколько золотых монет. – И помогу, чем смогу. Работа будет спориться вдвойне.
В итоге мебельщик, соблазненный щедрым вознаграждением и моим энтузиазмом, согласился. Вместе мы, не покладая рук, быстро смастерили несколько прочных лавок и столов, которые тут же расставили перед таверной. Чтобы люди могли танцевать на улице под задорные звуки музыки, я решила организовать небольшой настил, используя старые доски, которые привез мужина.
В разгар этой напряженной работы в таверну, наконец-то, приехал Дамир. Увидев нас, измученных и уставших, он сразу же бросился помогать, засучив рукава своей рубахи.
– Говорите, что нужно делать, – скомандовал он бодрым голосом, словно бравый капитан, готовый вести свой корабль в бой.
Дамир с легкостью перетаскивал тяжелые столы и лавки, устанавливал настил, подносил инструменты и вообще делал все, что от него требовалось, не требуя ничего взамен. Его помощь была неоценима, и я, глядя на него, чувствовала огромную благодарность.
Наблюдая за нами, Агнес, наше не очень дружелюбное привидение, тихонько хихикнула, проплывая сквозь стену, словно легкое облачко.
– Ох, Маргарет, – прошептала она, прикрывая рот ладошкой. – Да он же в Лию влюблен. Прямо глаз с нее не сводит. И она, кажется, тоже к нему неравнодушна. Надо их сосватать. Переманите Дамира жить в таверну, и будет вам счастье.
– Не говори глупостей, Агнес, – ответила я, закатывая глаза, стараясь скрыть смущение. – Я не собираюсь лезть в личную жизнь Лии и играть роль свахи. Если им суждено быть вместе, то они сами разберутся. А Дамира переманивать не нужно. Если он захочет остаться, то останется. Я не хочу ни на кого давить.
Агнес вздохнула, но спорить не стала. Она лишь загадочно улыбнулась, словно зная что-то, чего не знала я.
К ночи, когда на небе зажглись первые звезды, все приготовления были завершены. Таверна сияла чистотой и уютом. На столах красовались свежие цветы, собранные Лией в окрестных лесах, а в огромном очаге потрескивал огонь, создавая теплую, домашнюю атмосферу. Мы с Лией, измученные, но довольные, сидели на лавке перед таверной, любуясь плодами своих трудов.
Завтра… Завтра нас ждал важный день. День, когда "Золотой Гусь" распахнет свои двери для посетителей. День, который определит наше будущее.
Рассвет вломился в окна "Золотого Гуся" дерзкими мазками золотого, будто хвастливый художник решил одним росчерком кисти превратить нашу скромную таверну в подобие дворца. Я вскочила с кровати, опережая даже самых ранних петухов, и дело тут было не в пунктуальности. Нет, меня, словно натянутую струну, держало в напряжении предчувствие. Сегодня… сегодня все решится. Сегодня либо "Золотой Гусь" взлетит, либо упадет, сломав крылья.
В полумраке, стараясь не разбудить Агнес, чье призрачное жилище располагалось прямо под крышей, я натянула на себя свое лучшее – и, признаться, единственное приличное – платье. Сегодня нужно выглядеть достойно. Нужно излучать уверенность, даже если внутри бушует настоящий ураган.
Кухня встретила меня теплом печи и ароматом, за которым, казалось, можно было продать душу. Лия, уже вовсю колдовала над жаром. Она порхала между печью и столом, словно трудолюбивая пчелка, напевая себе под нос какую-то незамысловатую, но трогательную мелодию. В ее движениях чувствовалась какая-то особая грация, какая-то тихая радость.
– Доброе утро, соня! – поддразнила она, бросив на меня лукавый взгляд из-под густых ресниц, припорошенных мукой. – Я уж думала, ты проспишь все самое интересное. Пропустишь момент, когда твои пирожки начнут разлетаться за минуту.
– Не дождешься, – усмехнулась я в ответ, натягивая свой видавший виды фартук. – Сегодня у нас особенный день, и я не позволю себе пропустить ни одной секунды этого действа. Да и пирожки скорее твои, а не мои, – и я подмигнула девушке, которая смутилась от похвалы.