— Принеси воды! — крикнул Хоргут. — Нет, лучше вина!
Карез стрелой вылетел за дверь. Когда он, неся кувшин с молодым вином, вернулся в Родонитовый зал, Модран уже пришел в себя и с помощью Хоргута перебрался в кресло возле высокого витражного окна.
Сделав несколько жадных глотков прямо из кувшина, Модран начал рассказывать.
— Сперва все шло неплохо: почти сразу понял, куда Владигора занесло — на борейское побережье Венедского моря. Там его нашли и повязали морские разбойники Бароха. Как раз неподалеку на свой потрепанный драккар латки ставили… Они, понятное дело, синегорского князя в беспамятном бродяге не признали. На силенку его позарились, ибо за такого невольника славный барыш выручить можно… Я проник в сознание их главаря, Бароха, и постарался втемяшить ему, чтобы спрятал бродягу подальше от чужих глаз и ждал, когда за ним богатый купец явится. Ничего другого, более толкового, внушить не удалось — у этого разбойника жадность все мозги проела… Собрался уже назад отправляться, как вдруг обратил внимание на рябинку, возле которой Барох сидел: ягоды на ней красные!
— Ты хочешь сказать…
— Вот именно! — расплескивая вино, стукнул себя по колену Модран. — Поток Времени унес Владигора то ли в прошлое, то ли в будущее. Ведь в Борее лето не так давно началось, рябина еще не скоро краснеть начнет, а тут — на тебе! Одно утешает: его не очень глубоко затянуло, поскольку (на сей счет я хорошенько Бароха прощупал) эти разбойнички — нашенские, из нашего ближнего времени. Они уже слышали о сражении Владигора с трехглавым драконом, и эти слухи весьма ярко отпечатались в тупой башке Бароха.
— Пожалуй, ты прав, — задумчиво произнес Хоргут. — Битва в Дарсанской долине была два года назад, следовательно, временной разброс не может быть большим: года полтора в ту или другую сторону.
— Весь вопрос — в какую? — вставил Карез, уже сумевший воспрянуть духом и напустить на себя привычный скептицизм. — Либо мы заведомо опоздали и Владигора перехватили его друзья, либо придется ждать целый год, следя за каждым шагом морских разбойников.
— Заткнись, — коротко бросил Хоргут и вновь обернулся к Модрану: — С тобой что-то случилось при возвращении из магического пространства. Что именно?
— Я и сам не очень-то понял, — ответил Карез, торопливо глотая вино из кувшина. — Что-то страшное, будто меня схватили за пятки и вывернули наизнанку через глотку. А затем со всего маху вмазали мордой в каменную стену! Жуткое ощущение…
— Проклятье! — Хоргут ударил себя по лбу и принялся быстрыми шагами выхаживать по залу. — Я должен был это предвидеть! Старая карга пронюхала-таки о нашем убежище и выставляет заслоны. Теперь не будет покоя ни днем ни ночью!
— Ты о ком говоришь, Хоргут? — вскинулся Карез. — Неужели?..
— Еще не сообразил? О ней, о Зареме! Нутром чуял — вмешаются чародеи, попытаются наши планы разрушить. Так и случилось. Но они напрасно радуются! Пусть им известно, где мы укрылись, из этого они для себя никакой выгоды не извлекут. Модрана перехватить не смогли — это раз. Значит, о пленении Владигора морскими разбойниками не знают — это два. Тооргутский щит без подмоги Белуна им не проломить — три!
Хоргут подошел к Модрану, взял кувшин из его рук и разлил вино по бокалам. Подняв свой бокал, он торжественно произнес:
— Поздравляю вас! Мы начинаем битву с достойным противником. Не берусь утверждать, что все останемся в живых, но драка будет знатная… И да поможет нам Великий Скорпион!
Безжалостный удар по ребрам заставил его очнуться. Но не было сил открыть глаза или хотя бы застонать от боли. Впрочем, особой боли он не испытывал — все тело казалось неживым, одеревеневшим.
Словно подтверждая его ощущения, рядом кто-то озабоченно спросил:
— Не помер ли, а? Глянь-ка, Рухад! С виду-то мертвец мертвецом…
— Не беспокойся, — ответил молодой голос. — Багол предупреждал, что он таким еще три или четыре дня пролежит. К тому времени, если столь же торопко двигаться будем, как раз в Тумаш доберемся.
— Сдается мне, что именно из-за синегорца Багол всем роздыху не дает, — продолжал бубнить первый. — Когда Барох с нашим хозяином шептался, а затем разбойнички тайком приволокли этого полупокойника, я сразу скумекал, что теперь хлопот не оберешься. Так и вышло. И от чужого глаза его прячем, и в Тумаш торопимся, будто за нами гонятся, одно хорошо — бревном лежит, жрать не просит. Вот не пойму только: что с ним хозяин делать-то будет, когда в Тумаш придем? Если продавать собрался, так почему сейчас в обозе прячет? А если не на продажу, то какой с него навар, окромя хлопот?
— Не твоего ума это дело, Мохнач! Болтаешь много. Багол не любит, когда зазря языком чешут.
— А чего не поболтать на привале? Лучше бы, конечно, бражки выпить, закусить копчушкой или грибочками солененькими, тогда и разговор веселее, и жизнь легче.
— Ладно, хватит гундосить, — решительно прервал его молодой. — Гляди вон, передние уже двинулись. Трогай и ты, не задерживай, а я к Баголу подскачу — зовет, кажись…
