Погранец подарил им пакет с разной едой, что находился при нём. Эту провизию он отобрал у своих соотечественников, что возвращались на родину из далёкой Москвы.
Он заявил, что по новым законам, ввоз продовольствия в страну запрещён. Они в России хорошо заработали. От них не убудет, а ему данной пищи хватило б на несколько дней.
Пограничник немного подумал и вспомнил адрес своего одноклассника, который в данное время обретался в узбекской столице. Когда-то, довольно давно, они вместе работали на одного колдуна в Казахстане. Потом их пути разошлись, но иногда, они общались друг с другом в сетях интернета.
Казах взял четвертинку бумаги, написал название улицы и номер дома, где жил его старый приятель. Чуть ниже добавил своё имя с фамилией. Наверняка, эти глупые русские сразу его позабудут.
Сложив листок пополам, он отдал тому из охранников, что выглядел немного умней, чем другой. Напоследок пограничник сказал: – В Ташкенте пойдёте по данному адресу. Скажите там, что вас прислал Магжан Каримов. Объясните всё хозяину дома. Он вам поможет. Удачи.
– Большое спасибо. – откликнулся Шнырь с благодарностью в голосе.
Дверь за казахом закрылась. Лом сразу полез в оставленный мужчиной пакет. Там оказалось много разной еды: сыр, колбаса, варёная курица, яйца вкрутую, и хлеб двух сортов, чёрный и белый.
– Теперь нам, наверное, хватит до приезда в Ташкент. – радостно воскликнул охранник. Он достал свой замечательный нож и начал резать продукты большими кусками. Шнырь громко сглотнул, появившуюся внезапно слюну, молча кивнул, и без приглашенья напарника придвинулся ближе к столу.
Около полутора суток, скорый состав шёл по бескрайним степям Казахстана. Рубеж с Узбекистаном пересели возле станции «Сарыагаш» в семнадцать часов пять минут местного времени.
Ни те, ни другие таможенники не проявляли особого рвения. Погранцы довольно лениво исполнили весь ритуал. Они провели устный опрос насчет запрещённых предметов или веществ. Поставили в документах печати и мгновенно исчезли.
Через четверть часа, впереди показался Ташкент. Так же, как и в Москве, эшелон очень долго шёл по предместьям протяженного города. Судя по карте, состав сделал большую дугу и только потом, прибыл на центральный вокзал.
Здесь он назывался на английский манер, «Пасс Центр». Можно было подумать, что местные власти сильно мечтали о вхождении во владения Британской короны или Соединенных Штатов Америки. Вот и решили они постепенно переходить на иностранную речь.
Стрелки показывали девятнадцать часов понедельника. Солнце недавно спустилось к краю земли. Ослепительный свет слегка потускнел и перестал больно резать глаза. Большая жара начала понемногу спадать. Температура уже добралась до комфортного уровня, плюс двадцать пять. Настало самое удачное время для прогулок по восточному городу.
Жаль, что путешественники сильно устали от постоянно грохочущей железной дороги. Все очень хотели принять освежающий душ, плотно поужинать и сразу улечься в кровать. Ведь впереди их ждала большая работа.
Долгий путь до Ташкента Тимкин отец не терял время даром. Он полазал по сетям интернета и составил сценарий для телевизионного фильма о столице Узбекской республики. По скромным прикидкам, на съёмки им требовалось дней пять или шесть.
Артём Петрович воспользовался опытом, полученным недавно в Самаре. За десять минут до приезда в Ташкент, он позвонил в местную службу такси и заказал микроавтобус для пяти человек с внушительным грузом.
Покинув с вещами вагон, москвичи огляделись вокруг. Суета на перроне мало чем отличалась от той, что была на Казанском вокзале. Разве что, лица всех окружающих оказались более смуглыми.
У большинства виднелись головные уборы, которые зовут – тюбетейки. Это такие маленькие круглые шапочки, высотою в три пальца. Обычно, они богато расшиты разноцветным узором. У молоденьких девушек, встречались косынки из прозрачного «газа».
У всех на ногах босоножки или обычные шлёпки, которые почему-то называют «вьетнамками». Можно подумать, что нигде их больше не носят. Одежда людей тоже имела свой колорит.
На женщинах мелькали свободные платья чуть ниже колен. Из-под них выступали короткие шаровары, не доходящие на ладонь до стопы. Внизу не было ни резинок, ни каких-то завязок. Ткань очень тонкая, словно из шёлка, непривычных, удивительно ярких расцветок.
Молодые мужчины, парни или мальчишки, одевались почти точно так же, как и в Москве. Майки разного фасона и вида. Ниже, лёгкие брюки или же шорты. На малышах просто трусы из сатина. Ничего не поделаешь, большую часть каждого года здесь очень жарко.
Среди окружающих выделялись лишь граждане преклонного возраста. Старухи носили платки и свободные длинные платья более тёмных цветов, чем у женщин. Старики щеголяли в ватных расшитых халатах длиной до середины икры. У тех и других, на ногах находилась мягкая обувь из кожи: сапоги или закрытые туфли.
