Старшеклассница Сихо Кадоно отправляется на праздник в загадочную деревню к дяде, надеясь разобраться в тайнах своей семьи. Едва она приезжает на место, туман вокруг сгущается и она слышит пугающие слова: «Уходи отсюда». Но девушка не прислушивается.Праздничное торжество сменяется ужасным жертвоприношением, и Сихо забирают жуткие существа. Теперь ей уготована ключевая роль – ухаживать за самым настоящим божеством на священной горе, как некогда это делали жрицы-мико. Однако злобное и уродливое божество способно сожрать любого, кто не подчинится его капризам. Сихо учится жить среди жестоких обезьян и воронов, принявших человеческий облик, и больше всего на свете мечтает вернуться домой. Узнав историю бога, она должна решить, бросить ли обитателей священной горы на произвол судьбы или остаться, чтобы помочь божеству обрести себя.
Copyright © ABE Chisato 2016. All rights reserved.
Originally published in Japan by Bungeishunju Ltd., in 2016
Cover illustration by NATSUKI
© Румак Н. Г., перевод на русский язык, 2023
© ООО «Издательство АСТ», ООО «Реанимедиа ЛТД.», 2023
Сихо Кадоно – ученица первого класса старшей школы[1], живет вдвоем с бабушкой в Токио. Родители погибли в аварии. Внезапно объявляется дядюшка Сюити и приглашает девушку на родину матери, в деревню Сандай.
Ямагами – хозяин горы Арэяма. Требует жертв у жителей деревни Сандай.
Оодзару – «большая обезьяна», прислужник и посланник божества Ямагами. Пожирает людей.
Надзукихико – прислужник и посланник божества Ямагами. Называет себя старейшиной ятагарасу.
Масару Танимура – удачливый предприниматель в мире людей, в летнее время живет на даче в горах.
Хисано – бабушка Сихо. Тридцать семь лет назад, покинув мужа и сына, сбежала из Сандая, взяв с собой только дочь Юмико.
Масухо – кузина Надзукихико. Прислуживает Сихо.
Само имя Тамаёри-химэ – «одержимая духом дева» – означает исключительную близость к божеству. Благородные девицы, ревностно служившие богу и принимавшие участие в религиозных празднествах, часто получали такое прозвище, в этом нет ничего удивительного.
Я поссорилась с отцом. Уже не помню почему. Отчетливо всплывает перед глазами только озабоченный вид отца, несколько раз повторившего: «Глупенькая ты!» Я тогда не поняла, отчего у него такой беспокойный и грустный взгляд. Даже разозлилась: это ведь я чуть не плакала, оттого что не могла донести до него свои мысли.
Когда я, не выдержав, удрала в свою комнату и зарылась в постель, пришла мама:
– Ни ты, ни папа не виноваты.
Так было всегда. Когда мы с отцом ссорились, она не принимала ничью сторону, но через некоторое время приходила с горячим молоком, чтобы убедить меня или утешить.
Теперь она сидела на краю моей кровати и, неспешно поглаживая меня по спине, – я завернулась в одеяло, словно бабочка в кокон, – говорила:
– Ни ты, ни папа не виноваты, но мама прекрасно понимает, почему он так сказал. Просто ему не хочется, чтобы родную дочь обижали или чтобы ей было плохо, когда она делает что-то для других. Он ведь о собственном ребенке беспокоится.
Она говорила мягко, ласково.
– Но я понимаю и что ты хочешь сказать. Ведь только ты знаешь, что для тебя лучше. Поэтому пообещай мне одну вещь. – В нежном голосе матери появились просящие нотки. – Мы с папой больше всего хотим, чтобы ты выросла здоровой и счастливой. Так что постарайся сама не помешать этому.
Что же я ей тогда ответила? Память затуманивается, а у мамы уже не спросишь.
Она все-таки это сделала. Обдумав, в какой ситуации оказалась, Сихо сбросила свои удобные ботинки, которые так кстати пришлись в этом путешествии.
Девушка сидела на старой автобусной остановке. Лил затяжной дождь, и через дыры в оцинкованной крыше беспрерывно капала вода. Реклама местной травматологической клиники почти полностью выцвела, зато на покосившемся указателе удалось разобрать «Оонума-бути». Буквы давно покрылись красной ржавчиной, и все же Сихо поняла, что приехала явно не в Оонума-гути. Она в панике проверила расписание: да, это был последний автобус. Надо бы позвонить дяде, который собирался ее встретить, однако густой туман мешал разглядеть, есть ли рядом не то что телефонная будка – вообще хоть какие-нибудь дома.
– И что теперь?..
Девушка уже хотела дойти до своей остановки пешком, но не смогла найти складной зонтик в рюкзаке: наверное, где-то забыла. Выхода нет.
Так. Она звонила из телефона-автомата со станции. Не увидев ее в автобусе, дядя поймет, что случилось, и приедет за ней сюда. Немного поколебавшись, Сихо все-таки решила пока подождать на месте и уселась на скамейку. Деревянное сиденье глухо скрипнуло, а в следующий миг остановку окутала глубокая тишина, какая бывает только в горах.
Это «возвращение на родину» стало для нее первым в жизни самостоятельным путешествием, почти побегом из дома. Из Токио сюда она добиралась почти четыре часа, пересаживаясь с поездов на автобусы. До сих пор она прекрасно справлялась, и только в самом конце все пошло кувырком.
Под крышей остановки слышался только звонкий стук – будто капли лупили по поверхности пустой банки. Хотя до захода солнца еще оставалось много времени, вокруг потемнело, как на дне мутной лужи, и лишь трава под ногами блестела свежей зеленью.
