После проверки документов и расспроса мы въезжаем в Агвали. Еще спускаясь с гор, мы заметили, что в Агвали нет света. В окнах тех, кто не спит — керосиновый свет. Из-за этого у нас проблемы со сбором вещей. В полутьмах собираем детские вещи, упаковываем свой багаж. Звоню в Ботлих. Тесть почему-то требует срочно выехать, говорит, что хозяйка очень плохо себя чувствует и тоже просит срочно приехать. «Из Ботлиха все выехали, остались мы одни. Мы ждем только вас, выезжайте сейчас же!» Во избежание паники домашних, всю эту информацию я держу в себе. К часу ночи мы уже готовы выехать. Но опять барьер — в районе остановлено всякое передвижение, попытка выехать из села до 6 утра — стрельба на поражение. Выяснилась причина отсутствия электричества в районе. Автомобильная дорога из Махачкалы в Агвали идет через Ботлих по дну ущелья вверх по течению Андийского Койсу. Вдоль дороги по руслу реки тянется и высоковольтная линия. На правом берегу реки несла патрульную службу группа работников МВД. Военные вертолеты, заметив вооруженных людей на противоположной автодороге стороне реки, открыли огонь по скоплению людей. Один из снарядов попал в электропровод и обесточился целый район. Слава Аллаху, из милиционеров никто не пострадал, укрылись вовремя. Чонкин на войне. Гамзатовых в Дагестане пруд пруди, а Войновича — нет. На следующий день я узнал о такой же ошибке летчиков, но с трагическим концом. Седьмого августа группа работников органов ВД Ботлихского района в количестве до 20 человек находилась на позиции вдали от занятых Басаевым и Хаттабом сел Рахата, Ансалта, Тандо. Российский военный вертолет совершил несколько кругов над этой позицией и… ракетный удар. Четверо ОМОНовцев погибли, семеро ранены. Ошибочка вышла. Местные ребята только собрались обедать, открыли баночки сгущенного молока и сели в низине между холмами. Вертолеты над головой на бреющем полете. Один круг, второй. Некоторые в предчувствии чего-то страшного привстали, попытались отойти. Удар, еще удар. Четыре трупа мгновенно. Восемь раненных и контуженных. Нелепая смерть защитников Родины. Только возбуждено ли уголовное дело Ботлихской прокуратурой, которой руководит мой давний знакомый по демократическому движению в Дагестане, получивший в Ботлихе прозвище «комиссар Катаньи», «дагестанский Гдлян»? Если нет, то и через 100 лет не поздно его возбуждать, так как данное преступление не имеет срока давности. Самый подходящий срок, ибо судить будет некого. В то же время, Владимир Владимирович»…
К утру Шарип выкидывает номер. Предлагает мне взять машину и уехать, а сам остается. К 1 сентября ему надо быть в Университете. Мама требует, чтобы мы все покинули район. Родители требуют, чтобы мы все как можно быстрее покинули Дагестан. Бедные мои, бывало, перед отъездом они дипломатично, мягко, деликатно спрашивали меня:
— Нельзя ли еще на пару деньков задержаться? Может, больничный сделаешь?
Ранним утром перед выездом мы с братом видим в Агвали одного из активных противников имама Шамсулвары, который вчера пытался развалить собрание, зациклив вопрос на проблеме обеденной молитвы.
— Смотри, куда-то бежит в такую рань, похоже, пешком спустился из Тлондода, — говорит мне Шарип.
— Наверное, пришел отчитываться перед «хозяевами». О вчерашнем собрании надо же доложить «куда надо».
Ранним утром мы покидаем Агвали и перебираемся в Ботлих. Кружат военные вертолеты. Особенно над автомобильной дорогой вдоль реки. Проезжая микрорайон, обращаем внимание на идущий на посадку в ботлихский аэропорт громадный вертолет.
— Сними, сними на камеру, этот вертолет вошел в книгу Гиннеса. Он самый крупный в мире военно-транспортный вертолет, — говорит Шарип.
На несколько секунд я успел поймать вертолет в объективе. Микрорайон почти пуст, ходят вооруженные ополченцы, военные, работники милиции. Все магазины вдоль дороги закрыты. То там, то тут стоят БМП, БТРы. Где-то вдали видим артиллерийское орудие. Проезжаем через Ботлих в сторону Инха. В селе мертвая тишина. В центре села, где постоянно шла бурная торговля овощами, фруктами и где всегда собирались на годекан сельчане, гуляют одни бездомные голодные собаки. Село безжизненное. Нас ждут с нетерпением. Как только подъехали, мы стали собирать вещи.
— А варенья, компоты с солениями почему не упаковываете? спрашивает тесть.
