На тропинке показались Юра, Мироська с Робинзоном в руках, а за ними уныло брели Данько-пират и кое-кто из его компании.
Олесь, Петрик и Василько схватились за камни.
— Не наскакивайте! — осадил их Юра. — Зачем вы опять затеяли драку?
И хотя слова Юры обидели Петрика, он только тяжело вздохнул и промолчал.
Василько крикнул:
— Поглядите, гнусные разбойники, на дело ваших подлых рук!
Юра бросился к Йоське.
— Вот что, Данько, — проговорил Юра. — Давайте играть в мир. Ко всем чертям эту вражду и войну.
— Если шмаркачи из пещеры уйдут, я согласен больше не воевать, — послал Данько сквозь зубы плевок к ногам Петрика.
— Что ты тут расплевался?! — возмутился Петрик.
— Не гавкай!
«Пиратам» Юра казался очень серьёзным и на редкость образованным. Поэтому даже они растерялись, когда Данько вдруг с ошеломляющей внезапностью свалил Юру с ног и заорал:
— Громи ихний штаб!
Приказ есть приказ.
Шкилет, желая опрокинуть стол, со всего маху ударил ногой по столу, и тут же взвыл от боли, запрыгав на одной ноге. Подкравшийся сзади Василько надел Шкилету на голову старое ведро, подставил ножку, и тот с грохотом рухнул, подмяв под себя Мироська.
Петрик и Олесь бросились выручать Юру. Но их помощь уже не понадобилась. Данько лежал лицом к земле со скрученными назад руками и изрыгал самые отвратительные ругательства.
— Замолчи, негодяй! — приказывал Юра. В его голосе не осталось и следа прежнего добродушия.
Дополняя царящую суматоху, испуганный Робинзон хлопал крыльями под сводом пещеры и кричал:
— Пирр-а-ты! Пирр-а-ты! Пирр-а-ты!
В это время перепуганный до смерти Мироська выбрался из-под отчаянно барахтающегося Шкилета и заныл:
— Осторожней, проклятые! Вы хоть камнями не кидайтесь! А то голову проломите! Ай!..
Мироська в ужасе юркнул под высокую плетёную корзину, не переставая ныть.
В воинственном пылу кто-то из «пиратов», не разобравшись, схватил глиняный горшок с так называемым неприкосновенным запасом пресной воды и опрокинул его на корзину.
Мгновенно корзина взлетела вверх. Выскочивший из-под неё ошалевший Мироська, весь мокрый, дрожа от страха, бросился наутёк, даже позабыв прихватить Робинзона.
Минул ещё один год.
Семью бежавшего маклера никто не потревожил. Притихший было Данько снова начал свирепствовать.
В это воскресное утро Юра предложил Петрику пойти с ним на детскую техническую станцию.
К удивлению Юры, Петрик отказался.
— Дело у меня есть, — таинственно шепнул Петрик. — Пока хвастать не буду, потом сам увидишь.
Юра ушёл один.
Забежав на кухню, Петрик достал из корзины связку верёвок.
— Зачем ты взял верёвку? — недовольно спросила Дарина. — Сейчас же положи обратно.
— Вот увидишь, мама, я сегодня поймаю этого вора Данька и посажу его в наш подвал, — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, обещает Петрик.
— Что? Да я тебе голову оторву, если ты будешь связываться с этим паскудником! Положи верёвку!
— Вот вам верёвка, пусть этот Данько ломает всё в саду, пусть и окна нам выбивает…
— Иди себе играй. Тато сам с этим головорезом справится.
Петрик с напускной покорностью вышел в сад.
— И береги новый костюмчик. Не вздумай кидаться там каменюками. Полезут, кликни татка.
— Добре.
В саду крепко пахнет жасмином. Петрик осторожно пробирается через кусты, усыпанные ослепительно белыми цветами, лепестки которых отливают серебром. Роса намочила Петрика с ног до головы. Увидела бы его сейчас мама! Конечно, легко сказать: «Береги новый костюмчик». А как его беречь, если попал в такую росу, будто под дождь…
Возле высокого куста бузины, простирающего во все стороны ветви с белыми, едко пахнущими цветами, в дупле старого ореха Петрик ещё с вечера припрятал куски старых верёвок и старый зонтик, найденный среди хлама на чердаке. Кроме верёвок и этого зонтика, в дупле также хранились «инструменты»: ржавая отвёртка, плоскогубцы, булыжник, служивший молотком.
Свой план внезапного нападения на Данька и захвата его в плен Петрик ревниво скрывал от своих друзей. Петрику не правилось, что Юра заигрывает с Даньком. Ведь с этим типом надо поступать по-иному: замкнуть его в подвале, и пусть сидит там. А то он на днях ударил камнем Стефу, и она плакала.
И пока Петрик сооружал парашют, к Ганнусе пришла Стефа. Две белые ленты красиво поддерживали её сложенные калачиками роскошные косы. Тоненький, задорно вздёрнутый носик Стефы был покрыт бисеринками пота.
— Ты не готова? — упрекала подругу Стефа. — А я торопилась, у нас билеты на двенадцать часов. Замечательный фильм! Петрика тоже возьмём с собой. Вот три билета…
О, если бы Петрик это мог слышать!
Но он был весь поглощён работой. Оседлав ветку ореха, Петрик заканчивал последние приготовления к испытательному прыжку. Дерево уже было не дерево, а крыло самолёта, и Петрик — не Петрик, а самый знаменитый на свете парашютист.
Ну-ка, пусть сунется этот Данько-пират со своими воришками. Петрик близко-близко подпустит их к сливе, а потом внезапно прыгнет на Данька и скрутит его верёвками…
Испытательный прыжок с ореха был на славу!
