«Может это опять сон? Я попала в болото. Я потерялась. Но меня же найдут? Или разбудят?»
И тут в толпе колыхнулось яркое пятно. Девочка! Малют побежала к рыжей малышке и почувствовала, как вернулись звуки, словно она вынырнула из воды.
Девочка лет пяти прижималась к маме, но оглядывалась и приветливо махала открытой ладошкой – признак доверия, во многих селениях. Рыжие косички сплетены на макушке, волосы трепал ветерок. Светлое платье не по размеру, наверное, досталось от старшей сестры или соседки. И такие глубокие золотистые глаза, с огромными ресницами.
Малют тоже улыбнулась и, присев на одно колено перед девочкой, протянула ответно ладонь.
– Привет, Огонёчек.
Руки их соприкоснулись, тепло пробежалось по пальцам Малют.
– П..р..в..т.. – с трудом выдавила девчушка и спряталась в складках шерстяной юбки матери.
Женщина дёрнулась, словно пробудилась ото сна, окинула взглядом Малют, обняла дочь и что-то прошептала ей. Наверное, напомнила, что не стоит разговаривать с незнакомцами.
Малют смотрела на девочку, сердце сжималось. Так вот о чём говорил человек у костра. Вот что за символ – собранные буквой «О» косы малышки. Недугом этим пугали непослушных детей, но Малют считала, что это обычная страшилка. Легенда предупреждала, что если ребятишки будут думать плохо о родных, говорить скверные слова, ябедничать, то придёт ночью дух и закрутит язык или зашьёт рот. Жуть…
***
Огонёчек вывернулась и одним глазком посмотрела на странницу. Во взгляде светилась детская доброта, искорки любопытства и не видно даже тени проказницы.
За что же ей этот недуг достался?
Но спросить у матери девочки Малют не решилась, та не поворачивалась, а по движениям плеч, головы, казалось, что женщина подгоняет время и вглядывается в стражей.
«Интересно, сколько они здесь? И можно ли помочь девочке точно попасть в город? Вдруг там и правда чудеса происходят и малышку избавят от недуга?»
Малют покачивала головой, переводя взгляд с ворот, на Огонёчек и обратно, и вздрогнула, услышав голос за спиной.
– Да вы не обращайте внимание. Чем ближе к воротам, тем матушка ейная больше волнуется.
Чуть отшатнувшись, Малют посмотрела на мужчину, который стоял позади, а тот указал на пустое место перед собой.
– Мы вас ждали, уже думали, не успеете. Луна скоро спрячется, ветер тучи несёт с запада. Сегодня обещали начать раздавать ключи пораньше.
– А девочка… – прошептала Малют не сформировавшийся вопрос.
Но мужчина покачал головой.
– Мать приходила с ней уже дважды.
– Как же…
Малют посмотрела на конопушки Огонёчка, девчушка так смешно скорчила носик и вновь помахала ладошкой, выглядывая из-за складок материнской юбки.
– Погодите, – до Малют только дошло, что мужчина сказал: «мы вас ждали».
Она развернулась и хотела спросить, может, её с кем-то спутали, но со стороны ворот раздался скрежещущий звук и по веренице пронеслась дрожь. Даже Малют поёжилась, словно замёрзла.
– Тихо.
Вслух ли это кто-то произнёс? Или Малют сама себе сказала, чтобы не упустить ничего, остановить шум крови в ушах, который предвещал, что вот сейчас, уже скоро она получит то, ради чего оказалась у стен.
Но нет. Порыв ветра откинул сознание Малют на несколько месяцев назад, когда она впервые услышала о городе.
Ранним утром на открытой веранде пили на прощание чай с семьёй Викентайлов. Милейшие люди. Рассказали страннице легенду о том, что есть люди, которые могут заглядывать внутрь себя.
– Как это внутрь? – спросила Малют, откусывая свежеиспечённую коврижку.
– О! Мы точно не ведаем, – откинувшись на плетёный стул, прихлебнул чай глава семейства и почти шёпотом пояснил: – Наша знахарка общалась с духом жившего давным-давно умельца. Он ей образы открывал, позволял гулять по…
– Брось, милый, не пугай гостью, – прервала его жена, слегка касаясь щетинистой щеки мужа и заботливо смахивая с его бороды крошки. – Что она перемолвит о нас в других поселениях? Что мы слушаем россказни выжившей из ума старухи?
Глава семейства засопел, отодвинул кружку, но жена словно прочитала мысли и приложила палец к его губам.
– Даже не думай, слышишь? В город я тебя не пущу! – бросила она и прикрыла скатёркой его раздутые от недуга ноги.
Малют не придала тогда значение сдержанной перепалке супругов, она уже мысленно была в пути дальше, но сейчас образ Викентайла так ярко предстал перед взором. Как мужчина, стоя на крыльце подолгу, смотрел на соседей, ловко управляющихся с топором, котлом, детей брал на руки. И как, проводив до тропинки, прошептал:
– Вы же узнаете, точно узнаете, как и что в г… – Обернулся, словно боялся, что жена рядом окажется. – Вы уж возвращайтесь, как узнаете. Ну, лёгкого пути! Прощевайте.
Удивилась Малют тогда, как Викентайл мог забыть, что странники не приходят в одно селение дважды, но ничего не сказала.
А сейчас. Сейчас у неё сложилась картинка – город притягивал людей, как огромный паук любопытных мух. Но зачем? Что ему от них надо? Почему так испугалась жена Викентайла, если в городе, по слухам, происходят чудеса? Какова плата за них? И почему мать Огонёчка так упорно стоит в очереди?
