Тайна залива Саутгемптон полностью

— А теперь, джентльмены, слово для доклада предоставляется управляющему заводом.

Сэр Фрэнсис Асквит, председатель совета директоров Джоймаунтской компании по производству быстро твердеющего цемента, огласив повестку дня, взглянул на своих коллег и снова опустился на стул.

Лица семерых мужчин, сидящих за столом в комнате для заседаний совета директоров, были хмурые. Собрание не было рядовым. На этот раз оно было посвящено отнюдь не обсуждению текущих производственных проблем. Дела шли из рук вон плохо, и сейчас от них требовалось принятие кардинальных мер.

Все они выглядели именно так, как и должны выглядеть директора небольшой фирмы. Четверо из них были «балластом». На сэра Фрэнсиса, обаятельного мужчину, который выглядел на редкость представительно, его почтенный семидесятилетний возраст наложил свой неизбежный отпечаток. Он был судьей в суде графства, но сейчас удалился от дел. Его роль председателя совета директоров была чисто номинальной. Слева от него сидели двое мужчин, у которых тоже все было в прошлом. Они были слишком дряхлы, чтобы эффективно заниматься бизнесом. Четвертому было чуть за тридцать, он выглядел как повеса и смотрелся как чужеродный элемент в этом храме дипломатии и финансов.

Трое оставшихся были совершенно не похожи друг на друга. Один из них, Брамвелл, представлял собой классический тип преуспевающего дельца: мужчина средних лет, спокойный, собранный, излучающий уверенность. Мнение такого человека всегда представляется весомым, на такого можно положиться во времена любых экономических передряг. К сожалению, Джоймаунтская компания по производству цемента была для него слишком незначительной, и он не уделял ей серьезного внимания, достаточного для того, чтобы повлиять на ход ее дел.

Рядом с ним сидел самый молодой член совета, ему было около тридцати. Его звали Уолтер Брэнд. Будучи директором, он также вел финансовые дела фирмы. Его наружность и манеры указывали, что именно он был «движущей пружиной» предприятия.

Оставшийся член совета сидел напротив председателя, занимая противоположную сторону стола. Его звали Джеймс Таскер, он был управляющим заводом. Именно ему предоставил слово для доклада сэр Фрэнсис. Это был мужчина лет пятидесяти, роста чуть ниже среднего, чисто выбритый, с длинным носом, лисьими глазками и узкогубым ртом, похожим на капкан. Внимательный наблюдатель безошибочно узнал бы в нем реального главу компании — и был бы прав. Джеймс Таскер был очень способный человек. Он досконально знал все тонкости своего бизнеса. Никто лучше его не ориентировался в проблемах сбыта продукции и управленческих вопросах.

Он медленно поднялся, все еще перебирая бумаги, лежавшие перед ним на столе. Остальные с тревожным ожиданием наблюдали за ним. Все уже настроились на плохие новости и сейчас готовы были выслушать их.

— Уважаемый председатель и джентльмены, — начал Таскер сухо, но голос его звучал приятно, — поскольку мы с вами не собирались в полном составе для обсуждения возникшей ситуации, а вдаваться в детальное рассмотрение вопроса до нашей встречи было не слишком уместно, мне бы хотелось изложить все обстоятельства дела с самого начала — в интересах тех, кто не полностью вхож в суть проблемы.

Он сделал паузу и окинул взглядом сидящих.

— Думаю, это следует сделать, — откликнулся сэр Фрэнсис, и Таскер легким кивком поблагодарил его.

— Вряд ли необходимо возвращаться к самому началу, когда семь лет назад была образована наша фирма. Тогда наши перспективы выглядели многообещающими, и подобно другим фирмам мы решились попытать удачи. И как и они, мы обнаружили, что совершили ошибку. Воспоминания о депрессии и без того слишком свежи и болезненны, чтобы напоминать об этом. Как вы знаете, в прошлом году мы все едва не закрылись. К счастью, этого не произошло. Летом тысяча девятьсот тридцать третьего года, как вы знаете, дело медленно, но верно пошло на поправку. Попрошу вас взглянуть на график, который я приготовил. Его копии лежат перед каждым из вас. Он отражает жизненный ритм нашего предприятия. Вначале — успехи, потом постепенный спад, падение до минимума и затем возрождение.

Легкое оживление среди слушателей говорило, что графики сыграли свою роль. Последние годы существования оказались для их фирмы подлинной драмой драмой, которая еще ожидала своей развязки. При взгляде на график всем невольно вспомнились обстоятельства возникновения их фирмы.