«Три — число человеческое; человек есть троица» (Aristot., Metaphis., XIII, 8).
Это значит: в Троице — тайна Одного — совершенно целостной Личности: два существа, мужское и женское, соединяются в одно. Тайна же Двух — Пола — Четверица, соединяющая в любви две двуполые личности.
Кажется, египетская пирамида (может быть, воспоминание второго человечества о первом — образ Ацтлана — Атласа, горы в столице атлантов, по мифу Платона и по рисункам древнемексиканских кодексов) — четыре от земли возносящихся и в одной точке неба соединяющихся треугольника — есть совершеннейший кристалл божественной Четверицы и Троицы. Прав бл. Августин: «Pulchra numero placent, красота пленяет числом» (Augustin., de ordine. — Chaignet, 159). Музыка чисел есть математика Эроса: ею чарует он, Чародей.
Может быть, здешняя двойственность в строении нашего тела — два глаза, два уха, два полушария мозга — отражает нашу двуполость нездешнюю: две половины одного существа — мужчина и женщина — в трех измерениях, соответствуют одному Существу двуполому — Мужеженщине — в четвертом измерении.
Любящий видит в глазах любимой два лица свои, отраженные, как в двух зеркалах; то же видит и любимая в глазах любящего: в этом мире — четыре лица — двое мужчин, две женщины: в том — две Мужеженщины.
Если бы две двойные, сложенные Секиры ожили в человеческом образе, то мы бы увидели двух соединенных в любви Андрогинов.
Здешний пол противоположен нездешнему: Аттис-Адонис — земной мужчина, небесная женщина; Кибела-Афродита — земная женщина, небесный мужчина. Пол трех измерений в четвертом — обратен, опрокинут, как в зеркале. «Я женщина, как ты», — говорит Адонис Афродите; «Я мужчина, как ты», — говорит Афродита Адонису.
Высшая точка любви — соединение не двух, а четырех половин: две половины одной личности хотят соединиться с двумя — другой. Два существа — в трех измерениях, четыре — в четырех. Вот почему здесь, на земле, совершенное в любви соединение есть нечто невозможное, как бы надеванье левой перчатки на правую руку: этого нельзя сделать в трех измерениях, можно — только в четырех. «Тленному сему надлежит облечься в нетление и смертному сему облечься в бессмертие» (I Кор. 15, 53). Тленному браку — в нетленный, смертному — в бессмертный.
Нынешним христианам все это кажется если не просто нелепым, то грешным, потому что слишком «языческим». Но вот страница Святой Книги, положенной в основание самого христианства.
«…И остался Иаков один. И боролся Некто с ним, до появления зари; и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его, и повредил состав бедра у Иакова. И сказал ему: отпусти Меня, ибо взошла заря. — Иаков сказал: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня».
Здесь, под мифом — мистерия, как под слоем белил на кносских камнях — знак Двуострой Секиры. Что значит «бедро» Иакова? «Жила вертлюжья», определяет Талмуд с анатомическою точностью, уже не помня, в чем дело. Бог, в сильном борении, «повредил сухожилье», «вывихнул вертлюг» у Иакова, так что тот «захромал на бедро свое». Зачем Бог это сделал, непонятно. Но, вспомнив мнимое «бедро», действительное женское чрево Зевса Лабранда, где заключен недоношенный Семелою Вакх, и мнимое «бедро», действительный пол Адониса-Аттиса, раненного вепрем, и мнимое «ребро», действительную, по Талмуду, «женскую половину Адама», рождающего Еву, — мы, может быть, поймем, что значит и «бедро» Иакова.
Что с ним делает Бог? «Борется» — обнимает его в борении. «И сказал Иаков: скажи мне имя Твое. — И Он сказал: что ты спрашиваешь о имени Моем? Чудно оно» (Быт. 32, 24–31. — Delitzech, Genesis, 417–418). Чудно имя Божие — его нельзя сказать; чудно боренье — объятье Божие — о нем и подумать нельзя.
«Ты — Жених крови у меня, Жених крови по обрезанию», — говорит Сепфора, жена Моисея, кидая обрезанную крайнюю плоть сына своего к ногам Господа. Кому говорит? Сыну — в переводе, в подлиннике — Богу: Бог есть Жених Израиля. Судя же по образу Божьему в первом Адаме — Адамоеве, Мужеженщине (так опять по Талмуду), Бог Элогим — два Бога в Одном — есть Невеста-Жених и Жених-Невеста Израиля. Это значит: богоборчество Иакова — богосупружество Израиля.
Тот первый сон Иакова, уснувшего на двойном камне, Бэтиле — сон о двуполости космической, лестнице, соединяющей небо с землею, а этот, второй, — о Двуполости Божественной.
