Густо облако мифа, но и сквозь него просвечивает молния мистерии, – две сложенные вместе, двойные Секиры – два соединенных в любви Андрогина – Бог и Человек.
Если так, то и в этой странице Святой Книги для нынешних людей – только «половое безумье», psychopathia sexualis, и легче всю Книгу отвергнуть, чем это принять. Вот что, однако, удивительно: этим безумьем заражено все человечество, вплоть до наших дней, потому что и евангельское слово о скопцах нам кажется «безумным»; только мы одни разумны. Но, судя по Европе-Содому, не вернее ли обратное: человечество разумно – безумны мы?
«Рим – Любовь», Roma – Amor, вещим оказался смысл этого обратного созвучья для обоих Римов, языческого и христианского. Древнее, может быть, уже непонятное, но все еще действенное, знамя Аттиса – двуострую секиру над пучком связанных копий с орлом и надписью: Senatus Populusque Romanus, – поднял языческий Рим, во главе своих легионов и прошел победителем весь мир.
«Папою» – древним именем бога Аттиса – назван и первосвященник нового христианского Рима, тоже победившего мир. С «крестом-секирою» Аттиса, Labrys, может быть, связан и Labarum, небесное знаменье, Крест, Константина Равноапостольного:
Аттис для нас только тень тени, сон во сне. Но вот, два Рима, две величайшие твердыни мира, зиждутся на этой тени и сне; наши же твердыни разлетаются, как сон.
Римляне, люди совершенного здравого смысла, поклоняются богу Андрогину, Аттису; если же у них рождается гермафродит, топят его в воде, думая, что таким рождением предрекаются великие бедствия, – конец Рима – мира. Это, конечно, суеверье, но, может быть, и смутная догадка о чем-то трансцендентно-действительном: бог Андрогин человеку-гермафродиту противоположен, как высшая точка двуполости – низшей, как чудо – чудовищу, новый космос – древнему хаосу. Нам эта половая эсхатология, чувство мирового конца в поле, так же недоступна, как существам трех измерений – четвертое, и это, может быть, одна из причин того, что мы, тоже люди как будто совершенного здравого смысла, не создали и, вероятно, никогда не создадим ничего подобного двум римским всемирностям, христианской и языческой.
Слишком ли мы боимся «полового безумья»? Нет, недостаточно; наш страх – только здешний, земной, а пол, как смерть, в здешний порядок не вмещается, уходит – в нездешний, из трех измерений – в четвертое. Каждый любящий, – хотя бы только на миг, но мигом этим решаются вечные судьбы любви, – был или будет на тех рубежах, где кончается земная, Евклидова геометрия пола, и начинается – другая, неизвестная.
Там бродят два демона, два Близнеца – Самоубийство и Любовь; там носится Агдистис – «круглая молния», готовая взорваться всесокрушающим взрывом Конца. Это и во сне нам не снилось? Нет, снилось, но мы забыли.
Люди первого мира – «атланты» в мифе Платона, «исполины» в Книге Бытия – погибли от «разврата»; крайняя же степень разврата – Содом – поклонение образу Божественной Двуполости, искаженному в дьявольском зеркале. Вот почему слова Марселя Пруста: «первое явление Женомужчин, потомков Содомлян, пощаженных небесным огнем», звучат, как похоронный колокол, над второй Атлантидой – Европой.
«Уже и секира при корне дерев лежит», – Секира Двуострая. «Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь», – огонь Конца.
Пол и Личность, – вот у каких корней лежит Секира. Как относятся друг к другу Личность и Пол? Люди раз уже ответили на этот вопрос не так, как надо, и первый мир погиб; погибнет и второй, если люди ответят снова не так.
Пол и Личность, значит: здешний, в трех измерениях, пол и нездешняя, в четвертом измерении, двуполость.
«Личность – равноденствие полов», в этих трех словах Розанова – весь главный половой смысл древних мистерий (В. Розанов. Люди лунного света, 1913, с. 104), так же, как в этих словах Канта: «Только муж и жена вместе образуют человека, erst Mann und Weib zusammen machen den Menschen aus». Муж и жена, конечно, в браке не внешнем, а внутреннем, не в двух существах, а в одном, – в Личности. Личность – экватор двух гемисфер, мужской и женской. «Есть третий человек, около Адама и Евы. Это тот Адам, из которого еще не вышла Ева, – первый, полный Адам. Он древнее того первого человека, который начал размножаться» (Розанов, Л. л. с., 101).
Так в человеке – так и в природе. Вещий бред мистерий подтверждается точным знанием, биологией. «В мире животных и растений, так же как в мире человеческом, нет однополых особей, – все промежуточны между двумя полюсами, мужским и женским, все двуполы» (О. Вейнингер. Пол и характер. Русск. перев., предисл.).
