— Звень, звень! Разрешите? — постучал старший гном по ящику, в котором лежали елочные игрушки.
— Входите! — ответила цветная макушка. — Входите, если сможете.
— Мы на минуточку, хотели только взглянуть, — смутился гном, увидев необыкновенно красивую макушку. — Откуда вы, позвольте узнать?
— Мы завидовские, — зазвенели елочные.
— Завидовские?! Сразу видно — завидные!
— Завидные! — хором поддакнули остальные гномы. — Завидные!
— А почему вы такие блестящие и яркие? Как это вас так сумели сделать? — спросил самый маленький из гномов.
— Рассказать? — звенькнула красивая цветная макушка. — Про стекло, конечно, знаете?
— Слышали, — степенно ответил старший гном.
— И били, — добавил маленький. — Не нарочно, конечно, случайно.
— В старое время, — сказал один из средних гномов, — в стене дома вместо окна была дыра, затянутая бычьим пузырем.
— А теперь, — хмыкнул маленький, — куда ни сунься, все стекло да стекло. Живешь, как на витрине.
— Вы продолжайте, уважаемая макушка, — старший гном незаметно дернул маленького за полу кафтанчика.
— Так вот, — сверкнула макушка блестящей щечкой. — Мы сделаны из стекла. А чтобы быть серебряными, нас алюминием покрыли.
— Каким алюминием? Из которого кастрюли делают? — спросил третий гном. — Вас прямо в куски заворачивали?
— Зачем в куски? — возмутилась макушка. — Вы серебряную бумагу видели? Тонкую, в которую шоколад упаковывают? Или потолще — крышки на молочных бутылках? Эти тонкие пластинки сделаны из металла алюминия и называются алюминиевой фольгой.
— Теперь ясно! — снова хмыкнул самый маленький из гномов.
— Чтобы нас покрасить, — продолжала стеклянная макушка, — фольгу режут на узкие полоски длиной в один-два сантиметра. Полосочки развешивают на спиральках, как на веревке белье. Спиральки же — из самого тугоплавкого металла — вольфрама.
Висят алюминиевые полосочки на вольфрамовых спиральках в специальной камере, где на подставках стеклянные заготовки будущих игрушек. Как только камеру закроют, включат ток, загораются красные, зеленые, синие огоньки. По этим огонькам — глазам камеры, рабочие и узнают, правильно ли идет покраска стекла алюминием.
— Дело в том, — звенела стеклянная макушка, — что от электрического тока накаляются вольфрамовые спиральки. Алюминий от большой, жары превращается в алюминиевый пар. Пар этот оседает на прозрачном стекле. Получаются серебряные шарики, шишки, деды-морозики или елочные макушки.
— А вот у вас, — почтительно показал старший гном, — по бокам малиновые вмятины. И вся вы такая румяная! Как это получилось?
— Очень просто! — снова зазвенела веселая макушка. — Нас лаками обливали. А где вмятины, из пульверизатора фыркали.
— А откуда ромашки на вашем платье? — спросил шестой из гномов.
— Художница кисточкой нарисовала!
— Как интересно! — запрыгал опять самый маленький из гномов.
— Интересно-то, интересно, да скоро утро! — вздохнул четвертый.
— Смотрите! — крикнул пятый. — На часах стрелки внизу, и реклама погасла. А мы елку так и не нарядили!
— Правда! — сверкнула красивая елочная макушка двумя разрисованными шарами.
— Точно, не нарядили, — тряхнул ушами заяц, прыгнув за пианино.
— До вечера, гномы! — свистнул старший и исчез под мягким диванчиком.
На прилавке же остались лишь зеленая пушистая елка, рулончик цветной бумаги да раскрашенная пустая хлопушка.
— Мы знаем тайну, тайну... Мы знаем тайну, тайну... — прошелестела березовая листва. Молодые пахучие листики нежно благоухали. Пчелы, пролетавшие мимо, на мгновение замирали в воздухе, сожалея о том, что береза не медоносна, а время сбора выделений пазушных почек, дающих лечебный пчелиный клей — прополис, наступит в разгар дня.
— Какими прекрасными были наши липкие березовые почки, — торопливо переговаривались зелеными язычками гибкие тоненькие веточки. — В них столько сладости, полезности, красоты. А березовые веники?
— А сок наш? — вторили им толстые ветки. — Прохладный березовый сок?! Живительная влага! Волшебная сила жизни! А квас какой? Шипучий напиток из него? Добавь лишь ржаного хлеба да консерванта — дубовой коры, а хочешь и изюминку брось!
— А наша березовая древесина, белая, плотная! — трепетала на ветру нежная узкая берестяная полоска. — Чего только не мастерят из нее? Оглобли — длинные. Телеги — крепкие. Ложки — звонкие, гладкие. Ружейные стволы — ловкие. Шары — круглые, прыгучие. Лыжи — быстрые, прочные.
— А березовая кора? А береста? Чудо природы. Расписная, узорчатая, для любой поделки пригожая. Не ленись, прохожий! Поклонись березе, а то — ремеслом займись.
— Не дерево, — перебирал листьями шалун-ветер, — красота неписаная. Веточки у березки что косы русалочьи! Стволы — что ноженьки девичьи.
