Мужчины дружно поспешили вниз по дороге. Кате до ужаса хотелось последовать за ними, но Нонну одну оставлять было нельзя, и она, вздохнув, направилась к своему дому, и страшно обрадовалась, найдя экстрасенсорную бабульку в гораздо лучшем состоянии.
Нонна все еще сидела на диване, но выглядела посвежевшей. Цвет лица ее вернулся к нормальному. В комнате густо пахло валерьянкой.
– Ну, что там? – нетерпеливо спросила она. – Боря нашелся?
– Нет, – призналась Катя. – Зато Анжела нашлась.
– Ох, – старушка снова сникла, но постаралась взять себя в руки. – Это хорошо.
Она решительно поднялась на ноги и подошла к комоду. Взяв стоявшую там рамку с фотографией Бакчеева старшего, Нонна Пална развернула ее и принялась отгибать крепления с задней стороны рамки. Справившись с последним зажимом, она протянула карточку Кате и твердо произнесла:
– Иди. Отнеси Косте. Они будут его искать. Им нужна его фотография.
До девушки не сразу дошел смысл сказанного. Она, как завороженная, следила за руками старушки, пока та отгибала металлические держатели рамки. Эти движения странным образом накладывались на тяжелый запах валерианы. висевший в комнате, и пробуждали в голове что-то забытое, ускользающее из памяти.
“Рамка… Вернее рама в доме сантехника… Уколотый палец… И запах!… Запах, на который безошибочно реагируют кошки, а собаки реагируют на… На запах аниса!… – беспорядочные мысли метались в Катиной голове. – Неужели?…”
– Катенька? – Нонна Пална встревоженно посмотрела на застывшую девушку.
– А? – Катя вздрогнула от звука ее голоса и вернулась к действительности. – Простите, что вы сказали?
– Я говорю отнесите Косте Борину фотографию, – старушка подняла карточку повыше. – Поскорее, пожалуйста!
– Да, конечно! – выдохнула девушка, окончательно приходя в себя. – Уже бегу!
Она схватила изображение старшего Бакчеева, развернулась и рванула на выход. Просьба увидеться с Кентавром как нельзя лучше отвечала ее собственным мыслям. Она должна немедленно с ним поговорить!
Расстояние до дома сантехника она преодолела с рекордной скоростью. Влетев в дом, девушка быстро направился прямиком в его стерильную кухню.
– Константин Сергеевич! – закричала она и осеклась, напоровшись взглядом на фигуру Геннадия. Он будто спал, сидя на стуле и положив голову на руки.
– Я здесь, – отозвался начальник охраны, поднимаясь с колен. Он осматривал нижний шкаф возле плиты и почти забрался в него целиком. – Что случилось?
На лицо его набежала тень при виде запыхавшейся девушки.
– Нонна? – встревоженно вскинулся он.
– Нет, с ней все в порядке, – поспешила успокоить его Катя. – Я подумала…Вам нужно проверить…
Она бросила быстрый взгляд на покойного сантехника и поежилась. Трупов она не боялась, сказывалось медицинское прошлое, но хозяйничать в доме умершего в его же присутствии было как-то неправильно.
– Вам нужно проверить это! – шепотом произнесла она, как будто покойник мог ее услышать, и указала на портрет матери Геннадия.
Кентавр, не говоря ни слова, подошел к стене и снял картину с гвоздя.
– Вот! – упавшим голосом произнесла Катя, увидев обратную сторону портрета.
Она оказалась права, но правильность догадки совсем не радовала. С обратной стороны портрета было зеркало.
– Твою мать! – в сердцах произнес только что вошедший в кухню Толян.
– Подоспевший чейзер Коля выглянул из-за его плеча и удивленно присвистнул. Начальник охраны молча положил раму на стол и вопросительно посмотрел на девушку.
– Когда я была здесь в прошлый раз, то дотронулась до рамы и уколола палец, – заторопилась объяснить та. – Мне еще тогда показалось странным, что портрет прикрепили гвоздиками снаружи, а не изнутри, но тут вошел Геннадий, и я забыла об этом. А потом баба Валя сказала, что собаки любят запах аниса, и именно у Гены была анисовая настойка для желудка. Значит и первое зеркало, то, что нашли разбитым на девятнадцатой даче, тоже было его! Багира не просто так принялась раскапывать яму, она почуяла анис. Получается, это он…
Катя расстроенно посмотрела на неподвижную фигуру за столом.
– А еще… Нонна рассказывала, что его мать любила сидеть перед зеркалом, и Геннадий с пожара только ее портрет и вынес. Значит не портрет он вынес, а дорогую для матери вещь, зеркало… Потом его под картину замаскировал, гвоздями прикрепил, потому что у вас нельзя, – грустно заключила она.
Начальник охраны слушал внимательно, не упуская ни одного слова.
– Хммм… Полагаю, вы правы, – мрачно подытожил он после недолгого молчания. – И у Аркадия было, чем его зацепить. Он знал о кладе Майнстеров и мог пообещать Геннадию открыть тайну его прадеда, хотя не факт, что действительно собирался это сделать.
– Его убил Аркадий? – ахнула Катя.
– Нет, – покачал головой Кентавр. – Не думаю. Анжела описала совсем другого человека, который поднялся вверх по дороге после того, как прогремел взрыв, и вошел внутрь Бакчеевской дачи.
– Кого? – глаза девушки изумленно расширились.
Тот же вопрос читался на лицах Толяна и Николая.
– Хлебникова, – спокойно произнес Кентавр.
