Тайна жрецов майя полностью

Это была наиболее тяжелая и изматывающая работа. Она требовала абсолютной внимательности. Если возникали сомнения в правильности подсчета, нужно было начинать его с самого начала и так по нескольку раз. Но самое обидное: не было никакой гарантии в том, что получаемые с таким трудом данные окажутся полезными и пригодятся для дальнейшей дешифровки. Так оно и было в ряде случаев, когда единственным результатом проделанной работы являлось выяснение того, что изучаемый грамматический показатель не имеет никаких аналогий в древнем языке. Не удивительно, что при первой же возможности в дальнейшем и Ю. В. Кнорозов и другие исследователи стали перекладывать такого рода работу на «плечи» вычислительной техники.

Однако в целом расчеты Ю. В. Кнорозова на то, что сопоставление древних переменных знаков с известными грамматическими показателями (из языка XVI века) окажется сравнительно легким, вполне оправдались. В центр внимания исследователя попало несколько знаков, передающих употребительные грамматические показатели. Эти знаки оказались как бы в медленно, но верно сжимающемся кольце. Каждая новая, дополнительная характеристика этих переменных знаков была подобна новому, появлявшемуся из засады щупальцу спрута. Они, эти щупальца-знаки, обвиваясь вокруг жертвы, неуклонно приближали свою привязку.

Среди переменных знаков особо выделялся знак. Он сочетался и с глаголами и с существительными и имел рекордную позиционную частоту. Такую же высокую частоту в текстах XVI века имел только один грамматический показатель — префикс-местоимение «у» («он», «его»). Здесь не могло быть ошибки — знак определен точно, ему найден языковый эквивалент!

Сопоставление ряда других переменных знаков с известными грамматическими показателями также не составило особого труда. Наиболее часто встречающийся переменный знак , передающий предлог, легко сопоставлялся по позиции и частоте с употребительным предлогом «ти» («в», «к»), а переменный знак в конце переходных (требующих дополнения) глаголов явно соответствовал известному глагольному суффиксу прошедшего времени — «ах».

Но не все шло так гладко. Огромные затруднения встречались в тех случаях, когда произношение сильно изменилось. Например, употребительному суффиксу непереходных глаголов явно не было прямой аналогии в языке XVI века. Только значительно позже, в результате длительного изучения спряжения в языке майя, Ю. В. Кнорозов сумел выяснить, что суффиксы непереходных глаголов XVI века («хи», «ни», «и») восходят к одному и тому же древнему суффиксу — «нхи». Иными словами, оказалось, что переменному знаку соответствует исчезнувший суффикс, от которого в языке XVI века сохранилось несколько «потомков» (с одинаковым значением).

Так была решена ближайшая главная задача. Однако сопоставление грамматических показателей языка иероглифических текстов с известными грамматическими показателями языка майя XVI века еще не означало действительного чтения знаков. Отнюдь не исключено, что древние суффиксы или предлоги произносились иначе, чем в XVI веке. Чтобы установить их действительное чтение, нужно перейти к следующему этапу — чтению слов. Этот этап и был конечной целью — завершением дешифровки.

Но как, на основе каких данных можно попытаться прочесть сами слова? Существует ли такая возможность?

Ю. В. Кнорозов рассуждал следующим образом: если знак, передающий, например, предлог, который в XVI веке произносился как «ти», действительно имел такое чтение, тогда можно прочесть слова, в которых знак употребляется уже не как грамматический показатель, а для записи корневой части слова. Ведь знак должен читаться одинаково во всех случаях! Но чтобы считать чтение знака окончательно установленным, необходимо прочесть не меньше двух разных слов с этим знаком. Это и есть так называемые перекрестные чтения.

Установив, что знаки , , , , и т. д. передают грамматические показатели, которые в XVI веке соответственно произносились, как ти, ка, ан, у, ах, Ю. В. Кнорозов, пользуясь заранее составленными сводками иероглифов, сумел подобрать нужные группы знаков. Так, слово он прочел «му-ти», приписав первому знаку чтение «му»; второй же знак употреблялся для передачи предлога «ти». На языке XVI века слово «мут» означало «священное животное».

Это чтение подтвердилось в словах — «му-ка» («мук» — «раз») и«му-ан» («облачный», название месяца). СловоЮ. В. Кнорозов прочел «у-лу-му» («улум» — «домашний индюк»), приписав второму знаку чтение «лу», что подтвердилось в словах— «цу-лу» («цул» — «собака») и— «(бу)-лу-ку» («булук» — «одиннадцать»). В свою очередь, чтение знака— «цу» подтвердилось в слове— «ку-цу» («куц» — «дикий индюк»); чтение знака— «ку» в слове— «ку-чу» («куч» — «ноша»); чтение знака— «чу» — в слове— «чу-ка-ах» («чу-ках» — «захватил») и т. д.