– А почему так получилось? – поинтересовался Дима.
– Потому что в Полтаве разрушены практически все церкви. Осталась только Спасская и Макариевская. Это значит, что силы зла почти безраздельно властвуют в городе, особенно ночью. Ведь ночь – это их время.
– Как же вы выживаете в таких условиях?
– На мне защита, – кисло ответил Михайленко. – И стараюсь не ходить по ночам. Институт за сто метров от дома. Прошмыгнул в квартиру, и я в полной безопасности.
– Но все-таки почему они смогли прорваться? – не унимался Дима. – Ведь цена венка так велика!
– Венок оберегает людей, но по большому счету люди сами виноваты, что отошли от Бога. На свою квартиру я поставил защиту. Силой демоны сюда не попали бы, но видите, на какой шаг они решились. Зло коварно и не придерживается никаких правил. Только люди, если повернутся лицом к Богу, смогут победить зло.
Николай Иванович помолчал минуту, затем продолжил:
– Видите ли, вы можете спросить: почему у Чударя такое не случилось? Я отвечу. Потому что в Полтаве тогда было множество церквей и люди искренне верили в Бога. Вера была крепкая, так что зло имело намного меньшую силу, чем сейчас. И второе – у Чударя отдельный дом и хорошо защищенный бункер. А у меня всего лишь отдельная квартира и минимум защиты.
– А что, у вас не было возможности поселиться пусть и в маленьком, но отдельном доме?
– В отдельном доме? Вы шутите? – Михайленко нервно засмеялся. – Половина Полтавы живет в бараках. Люди только из землянок вышли. Для них и в бараках, за счастье жить. А квартира так вообще предел желаний. Полтаву почти всю сожгли во время войны. Все пригодные для жизни квартиры уплотнены до предела. Вы сейчас не найдете частного дома на одного хозяина. А в моем деле, как известно, нужна обособленность. Тут всего одна комната, и то мне постоянно пытаются кого-то подселить. Потому-то так и вышло. Но ты молодец, Андрей! Не растерялся. Если б не ты… Гм… – Николай Иванович тяжело вздохнул.
– Если б не Натали, – поправил его Дорошенко.
– Да, конечно, понимаю. Есть в мире настоящая любовь. – Михайленко мечтательно задумался.
– Николай Иванович! – обратился к нему Дима. – Что стало с Кобо и двумя демоницами?
– Ангел испепелил их и отправил обратно в ад.
– Он их уничтожил?
– Демона невозможно убить. Он и так мертв. Черная душа тоже бессмертна, как и любая душа. Сотворит себе новую оболочку и вылезет наружу.
– Так что нам ожидать новой встречи с Кобо? – в волнении спросил Дима.
– Возможно, – пожал плечами Михайленко.
В дверь протяжно позвонили. Михайленко вздрогнул. Ребята тревожно переглянулись. Звонок настойчиво повторился. Преподаватель вяло поднялся и нехотя поплелся к двери. Андрей стиснул в руках крест Натали.
Историк подошел к двери и посмотрел в специальный глазок. Перед дверью стояли двое: рослый широкоплечий детина в милицейской форме и низкий толстый живчик в штатском. Слегка выпуклый кристалл глазка выхватил каменное крупное лицо милиционера. Из-под черного лакированного козырька смотрели наглые темные глаза. Рядом было широкое лицо штатского с хитрыми маленькими глазками.
Николай Иванович проверил нежданных гостей на специальном молекулярном спектрографе, вмонтированном в глазок. Прибор показал, что по биологическому составу это обычные люди. Никакой потусторонней материи и астральной энергии спектрограф не зафиксировал. В этот момент милиционер еще раз настойчиво нажал кнопку звонка.
– Что вам угодно? – мягко спросил хозяин квартиры через закрытую дверь.
– Милиция! Открывайте! – послышался резкий ответ. Михайленко нехотя открыл дверь. Незваные гости нагло шагнули в коридор и бесцеремонно осмотрелись.
– Мы ищем хулиганов, которые вчера выбили входную дверь подъезда, – с порога выпалил милиционер глухим, рыкающим голосом.
– В связи с этим обходим все квартиры и собираем сведения, – уточнил низкий.
– Вы, случайно, не видели хулиганов?
Ни один мускул не дрогнул на интеллигентном лице Николая Ивановича.
– Нет, никого не видел.
Милиционер тем временем достал потрепанную кожаную папку, развернул ее, вооружился ручкой и коротко спросил:
– Фамилия?
– Михайленко.
– Имя, отчество?
– Николай Иванович.
– С какого года тут проживаете?
– С тысяча девятьсот пятидесятого.
– Живете один или с сожителями?
– Один, – несмело ответил Николай Иванович и слегка покосился в сторону комнаты.
Низкий поймал его взгляд и вытянул мохнатую бровь.
– Ничего себе один! В этаких апартаментах! – глубокомысленно изрек он и гневно глянул на Михайленко. – Мы осмотрим квартиру, – после минутной паузы заключил штатский и, не дожидаясь протеста, прямо в обуви почесал по коридору в комнату.
Кряжистый милиционер грузно двинулся за низкорослым товарищем. Николай Иванович успел только руками всплеснуть.
Зайдя в комнату, низкий остановился как вкопанный. Сосредоточенное лицо его расплылось в самодовольной ухмылке. Вошедший следом милиционер, встав пыльными сапожищами на чистую постилку, плотоядно оскалился. Злобные глазки засветились, как у голодного волка при виде близкой добычи. Ребята настороженно уставились на незваных гостей. Воцарилась немая сцена.
