– Это мои мысли. Ха-ха-ха. Рай и ад – одно и то же. – Он на мгновение замолчал, затем продолжил:
– В поэзии очень сильны упаднические настроения. Бесконечные размышления о скорой и неминуемой смерти.
– Смерть – это новое рождение! – резко возразила Эльфина.
– Ведущая к новой смерти.
– И опять рождение. И так без конца, – парировала Эльфина.
– Ха-ха-ха! Откуда ты знаешь, что без конца? Глупая девчонка! Ваш конец уже близок.
Дима увидел ослепительную вспышку света. Резко запахло серой. В следующую секунду Томин потерял сознание.
Томин открыл глаза. Все тело разламывалось от боли. Казалось, сотни упорных буравчиков, неистово жужжа, насквозь буравят голову и кости. В пепельном свете медленно покачивалась комната. В размытом овале двери показался расплывчатый силуэт Эльфины. Девушка медленно подошла к Диме, села на кровать. Больной почувствовал ее приятное тепло. Эльфина нежно вытерла Димино лицо ароматным пушистым полотенцем, даже в носу защекотало, затем просунула руку под голову и аккуратно приподняла затылок над подушкой. На потрескавшихся губах Томин ощутил прохладную влагу чего-то терпкого и тягучего.
Больной сделал несколько жадных глотков. Успокаивающая свежесть разлилась по телу, зуд заметно уменьшился. Сильная маленькая ладонь под затылком приятно согревала голову и шею.
«Как же отрадно ощущать ее ладонь на своей голове!» – с удовлетворением думал Томин.
Склонившаяся Эльфина была совсем близко. Непослушные кудряшки соскочили с головы и запрыгали, как растянутые и отпущенные пружинки, едва ли не касаясь Диминого лица.
«Подольше бы она так сидела», – про себя отметил Томин, едва заметно задевая кончиками пальцев руки нежное девичье колено и восторженно рассматривая Эльфину вблизи.
Шелковая, с мельчайшим пушком кожа, румянец щек, острый разрез маленьких ноздрей и огромные внимательные глаза. Дима скользнул взглядом вниз – светлый плотный гольф не оставлял никаких шансов что-либо разглядеть. Аккуратные бугорки грудей, словно панцирем, были надежно зачехлены бюстгальтером.
Эльфина поймала взгляд Томина и улыбнулась, одними только кончиками губ, искренне, по-доброму.
«Какая же она юная и беззащитная!» – размышлял Томин, допивая содержимое стакана.
– А теперь постарайся уснуть, – мягко вымолвила очаровательная сиделка, высвободив руку.
Дима ощутил справа и слева выпуклые края подушки. Девушка нежно провела рукой по Диминой щеке. Их взгляды снова встретились, но Эльфина быстро опустила глаза.
– Спи, – шепнула она и легко поднялась с постели.
Кровать облегченно выпрямилась, Томин почувствовал щемящее одиночество. Эльфина растаяла в размытом проеме двери так же неожиданно, как и появилась.
Свет погас медленно, как в зрительном зале. Больной заснул. Провалился куда-то и долго-долго летел. Было что-то похожее на полет из пасти чудовища. Внизу так же, от края и до края, распластались разноцветные огни, ритмично мигая. Подлетая к ним, Дима заметил, что огни темные. Еще ближе подлетел – и стали видны колебания коричневых, черных и баклажанных оттенков.
«Разум океана, только темный», – молнией мелькнуло в воспаленной Диминой голове.
Еще ближе – и поверхность оказалась беспросветно черной.
«Подземное озеро!!!» – с ужасом понял Дима, но битумные волны уже сомкнулись над его головой.
Стало нестерпимо жарко. Жар горячей липкой лапой схватил за горло и сдавил, затрудняя дыхание. Внизу бушевал бескрайний пожар. Гигантские языки пламени с длинными смолянистыми верхушками плясали в бешеном танце. Ноздри учуяли сильный запах серы. Сковывающий сознание ужас наполнил душу и стал растекаться по телу. Огонь танцевал уже не только внизу, он был повсюду. Дима оказался внутри пламени и все дальше погружался в клокочущую бездну. Руки и ноги сделались ледяными, несмотря на неистово бушующий огонь. В переливах пламени Томин заметил скользкие, извивающиеся, рептилевидные тела. То тут, то там очертились страшные, драконоподобные пасти. Острые, крупные, настоящие клыки мелькнули совсем близко. Дима в отчаянии хотел закричать, но из напряженного рта не вырвалось ни единого звука.
Все перепуталось, и стало невозможно определить, где дно, а где верх. Тогда Дима вытянул вперед окоченевшие руки и дернул ногами. На удивление, он поплыл – проворно, легко увертываясь от раскрывавшихся смертоносных челюстей.
Освоившись с новым состоянием, Дима услышал стон множества голосов, слившихся в один нестерпимый звук. Уши заложило, голова вот-вот лопнет. Далеко внизу угадывались скрюченные людские тела, пожираемые беспощадным огнем. Мужчины и женщины извивались, как черви, кожа их пузырилась, лопалась, из ран обильно капала сукровица и закипала на лету, превращаясь в пар.
