Белка смотрела на карту, но ничего на ней, кроме зеленой полоски, обозначающей Золотую Долину, не видела.
– Не знаю, – со вздохом призналась она.
Тогда директор схватил план и начал рассматривать через лупу.
– Ясно… Все ясно… – бормотал он. – Молодец, Никифор Евграфович, я всегда говорил, что ты – молодец, а я – старый дурак! Ну что ж, – директор потирал руки и даже сдвинул набекрень свою шапочку, – скажи ты этому своему Сметаннику…
– Молокоеду, – поправила Белка.
– Ах, да извини… Скажи ему, чтоб он срочно зашел ко мне. Твой Молокоед мне нужен вот так! – добавил старичок и провел по горлу ребром ладони. – А теперь – иди.
Белка двинулась было к двери, но вспомнила про мешочки, которые все время держала в руках, спросила директора:
– Может, вам все-таки нужны мешочки с этим халькопиритом?
– Большое спасибо! Это очень счастливые мешочки. Кстати, много ли вы наделали долгов?
Когда директор узнал, что долгов у меня пятнадцать рублей, он дал Белке тридцатку:
– На! Хорошо, что вы помните о долгах. Долги надо возвращать вовремя. А пятнадцать рублей возьми себе на мороженое.
Белка вышла из кабинета, не чуя под собой ног. И как раз в это время секретарша говорила кому-то:
– Проходите, профессор, академик Туляков, как видите, освободился и, наверно, вас примет…
«Вот так Молокоед! – подумала Белка. – Сам Туляков им интересуется и просит его зайти»[46].
А из-за двери доносился удивительно громкий для такого старого человека голос академика:
– Не понимаете, да? А ведь я говорю по-русски. Так вот, повторяю еще раз: экспедицию на Восток отложить! Она отправится в Золотую Долину. И постарайтесь подготовить ее как можно скорее!
Итак, с золотом ничего не получилось. В мешочках оказалась медная руда, но Белка утешалась тем, что медь, как объяснил профессор Туляков, даже нужнее золота. Чуть не подпрыгивая от радости, наша скво помчалась в НКВД.
Но тут начались неудачи. Начальник НКВД сначала хотел направить Белку к какому-то капитану Любомирову, а Белка настойчиво требовала, чтобы он выслушал ее сам. Начальник выслушал, но не поверил ей и все-таки Любомирову позвонил:
– Товарищ капитан, одна девочка рассказала мне совсем неизвестный эпизод из жизни Шерлока Холмса. Выслушайте ее и о своем решении доложите.
Белка повторила Любомирову все, что знала о старике. Капитан стал дознаваться, как она это узнала. Белка сначала пыталась скрыть нашу тайну, но потом увидела, что ничего не получается, и принялась рассказывать все, как есть:
– Молокоед, Дубленая Кожа и Федор Большое Ухо решили добывать золото и покупать на него танки для Красной Армии, но им стал мешать один вредный старик, которого никто не видит, а он всех видит.
– А ты сама его видела?
– А как же я могла его видеть, если его никто не видит! – всплеснула Белка руками.
– Позволь, позволь! – остановил ее капитан. – Как же, говоришь, никто не видит, когда сама только что утверждала, будто Молокоед его видел?
– А, так ведь это – Молокоед! Он даже под землей все видит.
– Даже под землей? Да этот твой Молокоед, кажется, действительно, самому Шерлоку Холмсу даст три очка вперед.
– Конечно! Ведь старик-то живет под землей. А Молокоед его все-таки нашел.
Капитан понял, что от Белки ничего путного все равно не услышишь, и так же, как Туляков, сказал, чтобы она прислала к нему самого Молокоеда.
– Да вы поймите, товарищ капитан, – взмолилась Белка, – не может Молокоед покинуть своего поста. Он же стережет там старика и ждет, когда вы поможете его изловить. А потом он еще боится этого… вот забыла… Не то Белоглазова, не то Белоногова… Вы его должны срочно арестовать.
– Кого же арестовать – Белоглазова или Белоногова? – рассмеялся капитан.
– Нет, кажется, не Белоногова… Белоухова…
– Может быть, Белоносова? – усмехаясь, подсказывал капитан. – И не Белоносова?..
– Беловекова? Белоскулова? Белопузова?
– Нет… Какого-то Бело, а какого – не помню.
– Наверно, Белопупова!
В общем, получилось совсем, как в рассказе Чехова, все лошадиные фамилии перебрали, а Горохова-то и забыли[47].
– Знаешь что, девочка, – вынужден был сказать в конце концов капитан, – так мы с тобой ни до чего не договоримся. Одного – увидеть нельзя, другой – Бело-икс какой-то, вот и ищи-свищи! Без Молокоеда тут все-таки не обойдешься. Пусть он ко мне зайдет. А ты пока иди по своим делам.
Из дел у Белки оставалось только одно: разведать про наших родителей. Но это для нее было самое трудное, она не знала, как к такому поручению подступиться, чтобы не выдать нашей тайны. Она подумала-подумала и решила… торговать открытками.
Белка закупила на почте фотографии любимых артистов[48] и явилась с ними прямо к нам домой.
