Весьма непросто в наше время быть ботаном, даже имея крепких друзей. А что если есть возможность всё изменить в своей жизни? Но для того, чтобы стать другим нужно пройти через сложнейшее испытание и многим пожертвовать. Как думаете оно того стоит? Содержит нецензурную брань.
Дед Иоаким проснулся посреди ночи. Стояла звенящая тишина. Только в голове по-прежнему раздавался голос. Он постепенно затихал, как эхо в горах, но дед Иоаким не знал, что такое горное эхо. Всю свою жизнь он прожил в Осиновке, которая в старые времена называлась Усть-Таркой. Иоаким хорошо помнил об этом. Он о многом помнил и знал. И детей своих воспитывал в том же духе. В старом духе. Он, как и его отец, и его дед, и все его предки славил «правь» и был истинно православным. Не то, что теперь. Он среди своих односельчан-староверов и то был изгоем. Сын с женой тоже трудно уживались с соседями. Их вера была не просто старой, она была древней. А уж про нонешние времена и говорить нечего. Новый царь ввел новые понятия, связался с язычниками-иностранцами, родства не ведающими, говорят, решил даже календарь – Коляды дар, сделать западным, а его "ручной поп" (память отцов предавший) решил переписать и до того уже переписанные христианские книги. Иоаким знал, чем это грозит. Он ведал, был предупрежден. В старых книгах было все описано. Скоро люди начнут забывать истинных богов – предков своих. И будут верить, что именно христианский – их истинный бог. Деду было страшно, но ничего сделать он не мог. Он остался один со своей семьей. Его остальные родственники, братья по духу и бывшие односельчане рассеялись по городам и весям, а некоторые давно ушли в лесные скиты. Теперь пришел и их черед. Дед это точно знал. Сам Тарх Перунович – хранитель их рода, явился ему во сне и велел уходить к своим братьям. Голос в голове умолк, как будто сообразив, что у Иоакима сына Капена, в голове все уложилось. Главное уберечь КНИГУ. Это он понимал хорошо. Нужно сохранить её для потомков и уберечь от врагов. Дух его укрепился, едва он подумал о книге. Дед слез с печи и пошел к кровати старшего сына.
***
Уже наступило утро, когда над горизонтом в том месте, где находилась деревня, поднялся первый столб дыма.
– Останавливаться нельзя.
– Дети устали, отец.
– Несите на руках. Нельзя останавливаться. Скоро они узнают, в какую сторону мы пошли.
На этом разговор окончился. Шли до буреломов, потом дальше вдоль реки до скитов было далеко, но сегодня нужно было уйти как можно дальше на север. По сему обедали быстро и скромно. К вечеру одолели буреломный лес, и вышли к болоту, которое придется обойти с востока. Чуть дальше к северу после болот река изогнется к западу и идти станет легче, начнутся овраги. Там и спрятаться можно. Первая ночевка была возле болот. Дети и внуки были измотаны, да и сам Иоаким устал, хотя внутри по-прежнему горел Даждьбогов огонь, который двигал его вперед. Договорились огня не разжигать. Улеглись спать. И дед провалился в глубокий сон. Забытье сменилось сном, в котором кто-то неузнаваемый махал перед его лицом горящей головней и кричал «проснись». Дед подскочил как ужаленный. Рядом горел костерок. Взрослые спали, а старший внук жарил хлебушек. Дед быстро затушил огонек, ни слова не говоря. Только дал крепкий подзатыльник, чем вызвал град беззвучных слез. Иоакиму было жалко мальца, но он не подал виду. Он поднял отца.
– Вставайте, нужно срочно уходить.
– Еще ночь отец.
– Кое-что случилось.
