- Даже и не думал, друг мой! Кстати, имейте в виду, Гастингс, что средняя арендная плата за такие квартиры - от трехсот пятидесяти фунтов и выше. Это мне сообщили в ближайшем агентстве. И вдруг именно за эту квартиру почему-то просят всего восемьдесят! Почему?
- Может быть, с ней что-то не так, - неуверенно предположил я. Миссис Робинсон, к примеру, предположила, что в ней водятся привидения!
Пуаро с разочарованным видом покачал головой.
- Ладно, оставим это. Тогда как вы объясните другой, не менее любопытный факт: её приятельница, которая только что была там, сообщает, что квартира уже занята. А когда появляются Робинсоны, она вдруг оказывается свободной, и им её тут же сдают. А, Гастингс?
- Ну, думаю, тут все просто. Скорее всего, та, другая дама, попросту ошиблась квартирой, вот и все. Другого объяснения нет и быть не может.
- Может быть да, а может быть, и нет, Гастингс. Факт, однако, остается фактом, а факты - упрямая вещь: множество других пар смотрели эту квартиру до супругов Робинсон, и тем не менее, несмотря на всю её фантастическую дешевизну, когда появились наши молодожены, она все ещё была не занята.
- Стало быть, с квартирой в самом деле что-то не то. - Я по-прежнему стоял на своем.
- Однако миссис Робинсон утверждает, что все в порядке. Забавно, не так ли? Скажите, а какое она произвела на вас впечатление, Гастингс? Можно ли верить её словам?
- Обворожительная женщина!
- Нисколько не сомневаюсь! Не будь она хороша собой, вы были бы в состоянии ответить на мой вопрос. Ладно, тогда попробуйте мне её описать.
- Ну, как вам сказать...высокая, хорошенькая, у неё великолепная грива рыжевато-каштановых волос, знаете, оттенка опавших листьев...
- Как всегда, - лукаво подмигнув мне, пробормотал Пуаро. - Гастингс, друг мой, у вас просто какая-то страсть к рыжеватым шатенкам!
- Синие глаза, изящная фигурка и...впрочем, по-моему, все, - промямлил я.
- А что вы скажете о её муже?
- О, довольно приятный парень. Впрочем, ничего особенного.
- Блондин, брюнет?
- Господи, я даже не заметил...что-то среднее. Говорю же вам совершенно заурядная личность.
Пуаро кивнул.
- Да, вы правы, таких незаметных, ничем не примечательных людей сотни, если не тысячи. Во всяком случае, должен заметить, что женщин вы, как правило, описываете с куда большим чувством. А что вы вообще знаете о Робинсонах? Они - давнишние знакомые Паркера?
- Нет, по-моему, они познакомились совсем недавно. Но послушайте, Пуаро, не думаете же вы, в самом деле...
Пуаро предостерегающе поднял руку.
- Не спешите с выводами, друг мой. Разве я не сказал, что я ещё ничего не думаю? И вообще, все, что я говорил, это то, что случай действительно на редкость любопытный. Но пока мы с вами блуждаем во тьме. Ни малейшего проблеска света...кроме разве что имени леди. А кстати, как её зовут, Гастингс?
- Стелла, - холодно ответил я, - но я не понимаю...
Ехидный смешок Пуаро прервал меня на полуслове. Похоже, что-то в моих словах крайне его развеселило.
- А "Стелла" означает "звезда", не так ли? Великолепно!
- Во имя всего святого, о чем вы...?
- А звезды порой светят ярко! Вуаля, Гастингс! Успокойтесь, друг мой. И, умоляю вас, не сидите с таким надутым видом - вам это совершенно не идет! Собирайтесь. Сейчас мы с вами отправимся в Монтегю Мэншенс и зададим несколько вопросов.
Ничего не поделаешь, пришлось отправиться вместе с ним. Мэншенс представляли собой целый квартал прелестных домиков в прекрасном состоянии. На пороге нужного нам дома, греясь на солнышке, нежился швейцар. Именно к нему и обратился Пуаро.
- Прошу прощения, не могли бы вы мне сказать, не в этом ли доме проживают миссис и мистер Робинсон?
Судя по всему, швейцар предпочитал не тратить слов попусту и к тому же не любил совать нос в чужие дела. Едва удостоив нас взглядом, он хмуро бросил:
- Квартира четыре. Третий этаж.
- Благодарю вас. А не скажете ли, давно они здесь живут?
- Полгода.
Я в изумлении вытаращил на него глаза. Челюсть у меня отвисла. Искоса бросив взгляд на Пуаро, я заметил на его лице торжествующую ухмылку.
- Невозможно! - вскричал я. - Вы, должно быть, ошиблись.
- Полгода.
- Вы уверены? Эта леди, о которой я говорю - высокая, довольно привлекательная, с густыми рыжевато-каштановыми волосами и...
- Она самая, - бросил швейцар. - Въехала на Михайлов день *, точно. Ровнехонько шесть месяцев назад.
Почти сразу же потеряв к нам интерес, он вернулся в привратницкую. А я вслед за Пуаро вышел на улицу.
- Ну, как, Гастингс? - с коварной улыбкой спросил мой маленький приятель. - Что скажете, друг мой? По-прежнему будете утверждать, что прелестные женщины всегда говорят правду?
Я предпочел промолчать.
Прежде, чем я успел спросить, что он намерен предпринять и куда мы идем, Пуаро повернулся и зашагал по Бромптон-Роуд.
- К агентам по найму, - бросил он в ответ на мой невысказанный вопрос. - У меня вдруг появилось сильнейшее желание подыскать себе квартирку в Монтегю Мэншенс. Если не ошибаюсь, очень скоро здесь должно произойти нечто крайне интересное.
