- Я сирота. Мой отец и его брат родились в семье мелкого фермера в Девоншире. Им с трудом удавалось сводить концы с концами. В конце концов старший из двух братьев, Эндрю, уехал в Австралию. Там ему улыбнулось счастье - занявшись спекуляцией земельными участками, он преуспел и очень скоро стал весьма состоятельным человеком. К несчастью, младший брат, Роджер, мой отец, не имел ни малейшего призвания к сельскому хозяйству. С большим трудом ему удалось получить кое-какое образование, он долго искал работу и в конце концов он устроился клерком в небольшую фирму. Вскоре он женился. Невеста была бедна, как церковная мышь, да и неудивительно, ведь мама родилась в семье бедного артиста. Отец умер, когда мне было всего десять лет. Мать пережила его ненадолго - мне не исполнилось ещё и четырнадцати, как она последовала за ним в могилу. Единственным оставшимся в живых родственником был дядюшка Эндрю, не так давно вернувшийся домой из Австралии и купивший крохотное поместье, Крэбтри Мэнор, в своем родном графстве Девоншир. Он был чрезвычайно добр к осиротевшей дочери своего брата, часто приглашал меня погостить у него и вообще обращался со мной так, словно я была ему не племянницей, а родной дочерью.
Крэбтри Мэнор, несмотря на свое пышное название, никакой не замок, а скорее старый фермерский дом. Любовь к земле у дядюшки в крови, поэтому он с головой ушел во всякие сельскохозяйственные эксперименты. И хотя он любил меня, как родную дочь, но его взгляды на воспитание женщин были, мягко говоря, довольно несовременными и ко всему прочему имели глубокие корни. Сам он был человеком невежественным, но от природы был наделен острым умом, поэтому в грош не ставил то, что презрительно именовал не иначе как "книжной премудростью". И к тому же был непоколебимо уверен, что женщине образование ни к чему. По его мнению, главное, чтобы женщина вела хозяйство - стирала, убирала, готовила, а что до книг, так это вообще не её ума дело. К сожалению, он и меня старался растить согласно своим замшелым принципам. Только нашла коса на камень. Видите ли, мсье Пуаро, у меня нет ни желания, ни потребности заниматься домашним хозяйством. В то же время мне всегда казалось, что голова у меня работает неплохо, и я твердо решила добиться успеха в жизни. Дядюшка и я вечно ругались по этому поводу, поскольку оба были на редкость упрямы и любили настоять на своем, хоть и были искренне привязаны друг к другу. В конце концов, мне улыбнулась удача - я добилась стипендии, нисколько не сомневалась, что получу хорошее образование и тогда буду крепко стоять на собственных ногах. Гром грянул, когда я уже собирала вещи, чтобы ехать в Чиртон. У меня ещё оставалась небольшая сумма из денег, завещанных мне матерью, к тому же я не собиралась зарывать в землю те скромные таланты, которыми наградила меня природа. Напоследок у нас с дядей произошел долгий, тяжелый разговор. Надо отдать ему должное - он был предельно честен со мной. Других родственников, кроме меня, у него не было. Стало быть, я была его единственной наследницей. Кажется, я уже говорила, мсье Пуаро, что дядя нажил в Австралии солидное состояние и сейчас был весьма богатым человеком. Короче, мсье Пуаро, он поставил мне условие: если я по-прежнему буду упорствовать в этих "новомодных выдумках", то могу навсегда забыть о нем и его деньгах. Я держала себя в руках, но упорно стояла на своем. Я всегда буду нежно любить его, сказала я, но моя жизнь это моя жизнь, и она мне нравится. На этом мы и расстались. - "Уж очень ты задираешь нос, девочка", - сказал он мне на прощанье. - "Конечно, я за свою жизнь не прочел и десятка книг, но в один прекрасный день мы с тобой ещё потягаемся. И вот тогда увидим, кто из нас умнее".
Произошло это девять лет назад. Время от времени я приезжала к нему на каникулы. Наша ссора понемногу забылась, но я прекрасно понимала, что взгляды его остались прежними. Правда, надо отдать ему справедливость - он больше ни слова не обронил по поводу полученного мною высшего образования. В последнее время здоровье его пошатнулось, и вот месяц назад он умер.
Теперь о цели моего сегодняшнего визита. Дядя оставил завещание, которое иначе как странным не назовешь. По условиям его завещания Крэбтри Мэнор со всем, что в нем есть, переходит в моя собственность - на один год, считая со дня его смерти - но за этот год его "ученая племянница должна найти случай доказать, чего стоят её мозги" - это его собственные слова, так записано в завещании. Через год, если "его собственные мозги окажутся получше", то дом со всем его содержимым переходит в собственность различных благотворительных учреждений.
- Немного несправедливо по отношению к вам, мадемуазель. Ведь вы единственная его кровная родственница, верно?
