Тсс, у меня есть секрет. Греховно великолепные члены Студенческого совета — Черч, Рейнджер, Спенсер, Мика и Тобиас — никогда не должны узнать. Надо мной и так издеваются, потому что мой отец — директор школы. Мне не нужно, чтобы они ещёи узнали, что я единственная девочка; я бы предпочла одеваться мальчиком. В Академии Адамсона для парнейтеперь есть единственная ученица женского пола, но я не собираюсь быть их подопытным кроликом. Не тогда, когда в этой школе есть секрет, о котором никто не говорит. Не тогда, когда последняя здешняя студентка оказалась мертва.
Переводчик: Lana.Pa
Редактор: Настёна
Обложка: Wolf A.
Вычитка: RyLero4ka
Переведено группами
«Тайная девушка» — это обратный гарем, роман о хулиганах из старшей школы. Что именно это значит? Это означает, что у нашей главной героини, Шарлотты Карсон, к концу серии будет как минимум три любовных увлечения. Это также означает, что в какой-то части этой книги любовные интересы буквально запугивают Шарлотту, хотя, если вы читали другую мою серию «Богатенькие парни из Подготовительной Академии Бёрберри», эта серия гораздо более лёгкое чтиво. Эта книга никоим образом не оправдывает издевательства и не романтизирует их. У любовных увлечений в этой истории действительно есть причина для их поступков, и они пытаются загладить свою вину к концу первой книги.
Любые поцелуи/сексуальные сцены с участием Шарлотты, она же Чак, происходят по обоюдному согласию. Возможно, эта книга и о старшеклассниках, но я бы не назвала их детьми. Персонажи своеобразные, эмоции реальны, нецензурная лексика широко используется. Есть несколько случаев употребления алкоголя несовершеннолетними, сексуальные ситуации, упоминание о возможном самоубийстве второстепенного персонажа и другие сценарии для взрослых, хотя серия остается довольно беззаботным чтением.
Шарлотта поначалу была немного капризной, но я надеюсь, что вы будете рядом, наблюдая за развитием её характера.;)
Никто из главных героев не младше шестнадцати лет. У этой серии будет счастливый конец в третьей и последней книге.
Это меньше похоже на школу, а больше на замок.
Я стою на краю лужайки перед Академией Адамсона для парней и пытаюсь вспомнить, каково это — дышать. Оранжевые, красные и жёлтые листья кружатся вокруг лодыжек моих брюк, когда я чуть повыше закидываю сумку на плечо и иду дальше по извилистой дорожке к служебному входу.
Мой отец идёт недалеко от меня, проклиная случайные капли дождя, падающие нам на головы. Он отпирает дверь, жестом приглашает меня войти, а затем закрывает её за собой.
— Почему бы тебе не спуститься в кафетерий, не найти местечко и не устроиться? — спрашивает папа, пытаясь улыбнуться мне. Я хмуро смотрю на него. Я всё ещё злюсь. Я, вероятно, буду злиться до конца года, потому что…
— У меня болит грудь, — выпаливаю я, и он заливается ярко-красным. — И бинты перетягивают мои соски.
— Шарлотта, — огрызается он в ответ, протягивая руку, чтобы потереть лоб. — Могу я напомнить тебе, что это была твоя идея, а не моя. Это первый день, и ещё не слишком поздно передумать.
— Нет, спасибо, — язвительно отвечаю я, поворачиваюсь и выхожу из кабинета в коридор. От яркого калифорнийского солнца, пляжей и бикини до… этого. Морозный воздух, кучи склизких опавших листьев и школа для парней, которая хочет поэкспериментировать надо мной. Я здесь всего две минуты, и мне это уже не нравится. Там, в Санта-Крузе, у меня были друзья, парень и страсть к серфингу. Здесь, в… где мы снова? Всем-насрать, Коннектикут?
Коридоры здесь похожи на пещеры, с каменными арками и кирпичными стенами, окнами из тонкого витражного стекла и мозаичными полами. Все учителя чопорные и одеты в костюмы, в отличие от моей последней школы, где большинство сотрудников ходили в шортах и кроссовках.
У меня сжимается грудь, когда я открываю школьную карту на своём телефоне и направляюсь в кафетерий. Судя по всему, Адамсон получала всевозможные награды за своё школьное питание. Всё оно экологически чистое, и в основном выращивается в теплицах на заднем дворе. Здесь есть даже курятник, в котором все студенты обязаны работать в течение двухнедельной смены. Ага, совсем не жду этого с нетерпением.
Проскальзывая в большие двойные деревянные двери, я обнаруживаю, что комната пуста, если не считать одинокого парня в углу, склонившегося над тарелкой с пшеничной кашей, или овсянкой, или чем-то ещё. Он поднимает взгляд, когда я вхожу, поправляет наушники, а затем снова опускает взгляд на открытую книгу, лежащую рядом с его тарелкой.
