– Так это… твоя дочь? – спрашивает босс сухим, абсолютно безжизненным голосом.«Моя»«Наша…»Но в ответ я молчу, и он обращается к Ритке:– А сколько тебе лет, принцесска?Мое сердце ухает вниз, а потом начинает лупить где-то в горле.Всё скрупулёзно подсчитав в своей голове, дочка радостно всплескивает руками и торжественно выдает:– Тли! – а затем намного суровее уточняет: – Но сколо будет четыле!Миллиардер Марк Дворецкий точно не мог оказаться тем простым парнем, с которым я провела одну ночь.Ровно четыре года назад.Того Марка для нас с дочерью больше не существует!Но отчего-то он здесь… Живой и здоровый.Притворяется наследником целого состояния и новым владельцем нашего центра.
Даша
– Могут и сокращением по башке надавать, – удрученно вздыхает Марика, наш педагог по ритмике. – А черт его знает, что теперь новым хозяевам в голову то взбредёт. Нам, подневольным, только и остается – гадать.
– Так не пойдет! – возмущаюсь в ответ.
– Что предлагаешь? – подключается Галка, старший преподаватель в нашем центре спортивного развития для детей и подростков. – Забастовку и голодовку?
– Ну для начала потребовать ответов от них, – поджимаю я губы и судорожно подсчитываю в уме сколько мы с Риткой протянем, если меня сократят. Месяца три и не больше.
Рита – моя дочь. Моя душа и вся моя жизнь. В двадцать два вовсе не просто вот так взять и принять на себя ответственность за маленького человечка. Но я сделаю все возможное, чтоб подарить своей малышке счастливое детство.
Однако, сейчас мои планы с грохотом бьются о скалы реальности под названием «вероятное сокращение». Работу в маленьком городе трудно найти. Тем более по такой узкой специальности, как у меня.
– И на кой черт им сдался наш центр? Прибыли от него с гулькин нос, – говорю, а сама краем глаза кошусь в приоткрытую дверь соседнего зала. Там тренировки по танцам у дошколят. Ритка в первых рядах.
Она в три годика еще и по возрасту не подходит для подобных занятий, но для меня тренер сделал исключение и взяла ее в группу. И мне так удобнее, не приходится лишний раз нянечку нанимать.
Рита старается, пыхтит, глаз от тренера не отводит, серьезно морща свой носик. А сама даже не все понимает, просто за ребятами движения повторят.
Моей дочери противопоказана большая нагрузка. И я знаю, что Ритке каждый раз грустно, когда в саду детишки носятся сломя голову, а за ней пристально наблюдают педагоги и воспитатели.
Поэтому иногда, вечерами, я привожу ее в центр, чтобы дочурка могла хоть немного выплеснуть накопившуюся за день энергию.
– Я слышала, что у бывшего владельца долги были большие. Вот он собственностью и рассчитался. Теперь Дворецкий наше здание точно под какой-нибудь ТЦ оборудует. Место-то выгодное.
– Тот самый Дворецкий?! – Галка округляет глаза. – Я думала этот старый хрыч уже на пенсии. Или вообще того…
Толкаю ее под бок.
– Этот старый хрыч еще нас с тобой вместе взятых переживет. Но, если нас перекупил он, то центр точно закроют, – я снова вздыхаю. С каждой секундой надежда на стабильное будущее тает как снег на теплых ладошках.
– Да нет! – Марика машет рукой и закатывает глаза. – Девочки, ну вы как с луны свалились, чесслово! – она играет бровями и выжидающе смотрит. Держит интригу.
– Ну-у! Не томи! – хором с Галкой торопим ее.
– Дворецкий! Но не старший! А младший! Сын его! Папенька его сюда в ссылку сослал. Уж не знаю, чем ему там в Москве родной сын не гож стал, но накосячил он знатно…, – Марика задорно играет бровями.
А меня передергивает от одного только слова «Москва».
Когда-то и я была наивной и глупой. Помчалась покорять строптивую столицу, а в итоге получила разбитое сердце и… Ритку.
Ни о чем не жалею.
Стоило впервые взять на руки этот комочек счастья – раны на сердце словно затянулись в момент. Теперь у меня есть дочурка, а у нее я. И больше нам не нужен никто.
Однако, к москвичам теперь отношусь с осторожностью. Каждый второй лицемер и обманщик.
– Девочки-и-и, – взахлеб продолжает Марика, мечтательно поднимая глаза к потолку. – Вы б его видели…! Красавец, каких поискать! Статный, высокий! – закусывает губу с таким чувством, что мне заранее становится жаль несчастного миллиардера Дворецкого – младшего. В нашем городишке ему придется отбиваться от толпы таких «Марик».
И я еще больше печалюсь. «Высокий и статный» уж точно не войдет в положение. И не станет вникать, что детей сюда даже с соседнего района привозят.
– … «Марк» – выхватывает мое подсознание знакомое имя из рассказа коллеги, и руки слега леденеют.
Я вся превращаюсь в один большой слуховой аппарат.
– Погоди…, как ты сказала?
– Говорю, что двадцать девять нашему Марку Дворецкому, – живо отзывается Марика, кажется, заразив своим энтузиазмом и Галку. У той тоже вспыхивает азартный огонь в глазах. – Марк и Марика, звучит, а-а-а? – продолжает хорохориться первая.
«Марк» – стучит в голове, всколыхнув старые воспоминания.
Но я стараюсь отогнать от себя эти мысли.
Потому что это точно не может быть
Марк, с которым я провела одну ночь четыре года назад в злополучной столице.
Марк, который должен был числиться в графе отца моего ребенка, вместо прочерка, что стоит там сейчас.
Марк, который оказался обыкновенным обманщиком и лицемером. Да еще и скрыл от меня, что на его носу свадьба.
И «мой» Марк уж точно не может оказаться Марком Дворецким, хотя бы потому что он вовсе не был миллиардером и наследником огромного состояния. А был обычным среднестатистическим парнем.
Именно был.
Потому что теперь для меня и для Ритки его больше не существует!
– Даш, что с тобой? – участливо заглядывает Галка в глаза. – Побледнела как мел.
Обмахиваюсь рукой и оттягиваю ворот свитера с шеи.
