Еще раз предание, подтвержденное записанными рекордами, отвечает на этот вопрос и объясняет тайну. Буддийские архаты и аскеты нашли эти пять статуй и еще многие другие, ныне обращенные в прах. Три из них, стоящие в колоссальных нишах при входе в их будущее обиталище, они покрыли глиною и поверх старых вылепили новые статуи, долженствовавшие изображать Владыку Татхагата. Внутренние стены ниш покрыты до сего дня яркою живописью человеческих изображений, и священное изображение Будды встречается в каждой группе. Эти фрески и орнаменты – напоминающие византийский стиль живописи – являются благочестивою работою монахов-отшельников, так же как и некоторые другие меньшие фигуры и орнаменты, высеченные в скалах. Но пять фигур принадлежат к созданию рук Посвященных Четвертой Расы, которые, после потопления их Материка, нашли прибежище в твердынях и на вершинах Центрально-Азиатской горной цепи. Таким образом, пять фигур являются нерушимым рекордом Эзотерического Учения о постепенной эволюции Рас.
Самая большая изображает Первую Расу человечества, ее эфирное тело было запечатлено в твердом несокрушимом камне в назидание будущим поколениям, ибо иначе память о ней никогда не пережила бы Атлантического Потопа. Вторая – в 120 ф. высоты – изображает «Потом-рожденных»; и Третья – в 60 ф. – увековечивает Расу, падшую и тем зачавшую первую
Таковы эти «Гиганты» древности, до-потопные и после-потопные Гибборимы
Во всем, что относится к доисторическим временам, читатель должен иметь в виду мудрые слова Монтеня. Великий французский философ сказал:
«Доказательством глупейшего самомнения является пренебрежение и признание ложным того, что кажется нам не отвечающим признакам правдоподобности или истины: эта обычная ошибка, совершаемая теми, кто уверяет себя, что они более одарены, нежели заурядный человек…
Но разум научил меня, что признавать вещь решительно, как ложную и невозможную, равносильно тому, что начать приписывать себе преимущество знать границы и пределы, положенные Волею Божьей, а мощь нашей общей Матери Природы привязывать к своему рукаву, и что нет большего безумия в этом мире, как умалить их по меркам наших способностей и ограничениям нашей самодовольности…
Если мы назовем чудовищными или чудесными те вещи, которые наш разум не может охватить, то сколько же такого рода фактов ежедневно встают перед нашим взором? Обратим внимание, через какие покровы и насколько слепо достигаем мы познания большинства вещей, проходящих через наши руки; поистине, мы убеждаемся, что привычка скорее, нежели наука, заставляет нас допустить их странность, и если бы эти вещи были явлены нам вновь, мы несомненно признали бы их такими же невероятными и неправдоподобными или даже более неправдоподобными и невероятными, нежели другие».[759]
