Приходится серьезно усомниться, суждено ли нашей эпохе, при всей ее интеллектуальной утонченности, найти в каждой западной национальности, хотя бы даже по одному непосвященному ученому или философу, способному вполне понять дух Архаиче ской Философии? И нельзя ожидать этого от них, прежде чем они не усвоят в совершенстве истинный смысл Альфы и Омеги Восточного Эзотеризма, терминов Сат и Асат – так часто употребляемых в Риг-Веде и в других писаниях. Без этого ключа к арийской Мудрости, космогонии Риши и Архатов угрожает опасность остаться мертвой буквой для обыкновенного востоковеда. Асат не есть простое отрицательное от Сат, так же как оно не означает «еще не существующее»; ибо Сат, само по себе, не есть ни «Сущее», ни «Бытие». Сат есть непреложный, вечносущий, неизменный и вечный Корень, от которого и в силу которого все происходит. Но это есть нечто гораздо большее, нежели потенциальная сила в семени, устремляющая процесс развития, или что теперь называется эволюцией. Это есть вечно становящееся, хотя и никогда не проявляющееся[1032]. Сат рождается от Асат, и Асат порождается Сат'ом – истинно, непрестанное движение в круге; но, тем не менее, это круг, квадратура которого постигается лишь при высочайшем Посвящении на пороге Паранирваны.
Барт написал на Риг-Веду размышление, имевшее целью явить суровую критику; необычную и, как казалось, оригинальную точку зрения на этот архаический труд. Однако случилось так, что в своей критике ученый этот раскрыл истину, сам не зная всего значения ее. Он начал с предпосылки, что «ни в языке, ни в мысли Риг-Веды» он не смог найти того «качества примитивной естественной простоты, которую столько людей склонны видеть в ней». Когда Барт писал это, он имел в виду Макса Мюллера. Ибо знаменитый профессор Оксфордского Университета всюду охарактеризовал гимны Риг-Веды, как простые выражения религиозных чувств пасторального невинного народа. По мнению этого ученого санскритолога – «В ведических гимнах представления и мифы выражены в своих самых простых и непосредственных формах». Однако Барт придерживается иного мнения.
Настолько разнятся и настолько индивидуальны мнения санскритологов относительно значения и внутренней ценности Риг-Веды, что мнения эти, в какую бы сторону они не склонялись, становятся полны предвзятости. Так проф. Макс Мюллер заявляет, что:
«Нигде не ощущается так ясно огромная разница, разделяющая древние поэмы Индии от древнейшей литературы Греции, как при сравнении растущих мифов Веды с вполне развившимися и выродившимися мифами, на которых основана поэзия Гомера. Веда есть истинная теогония арийских рас, тогда как теогония Гезиода есть лишь искаженная карикатура первоначального образа».
Заявление это весьма категорично и, может быть, довольно несправедливо в его общем приложении. Но почему не попытаться объяснить это? Востоковеды не могут сделать этого, ибо они отвергают хронологию Сокровенного Учения и едва могут допустить тот факт, что между гимнами Риг-Веды и теогонией Гезиода протекли десятки тысячелетий. Потому они не в состоянии отдать себе отчета в том, что греческие мифы не являются уже первоначальным, символическим языком Посвященных, учеников Богов-Иерофантов, божественных древних «Жертво-носителей», и что, будучи обезображенными расстоянием и загроможденными чрезмерным ростом человеческого невежественного воображения, они стоят теперь подобно изуродованным отображениям звезд в текущих волнах. Но если мы должны рассматривать космогонию и теогонию Гезиода, как карикатуры первоначальных образов, то насколько же это будет справедливее по отношению к мифам в еврейском Генезисе, в Книге Бытия в глазах Тех, для которых они являются не более божественным откровением или словом Божьим, нежели теогония Гезиода для Гладстона.
Как говорит Барт:
«Поэзия, которую она [Риг-Веда] заключает в себе, кажется мне, наоборот, необычно утонченного характера и искусно изощренной, полной намеков и умолчаний, притязаний [?] на мистицизм и теософическую интуицию; и выражения, употребляемые в ней, чаще напоминают выражения, бывшие употреблении среди некоторых небольших групп посвященных, нежели поэтический язык значительной общины».[1033]
