... И когда подумаешь о значительности, придаваемой государствами принципу и правильному празднованию мистерий, условиями, разработанными в их договорах для обеспечения их проведения – тогда видно, до какой степени этим мистериям такое долгое время были отданы их первые и последние мысли.
Они были величайшими предметами как общественного, так и частного внимания, и это только естественно, так как согласно Делингеру, «элевзинские мистерии рассматривались, как расцвет всей греческой религии, как чистейшая сущность всех их концепций».[471]
Туда не допускали не только заговорщиков, но и тех, кто не донесли на них; предателей, лжесвидетелей, развратников,[472] ... так что Порфирий мог сказать: «Наши духи должны быть в момент смерти такими, какими они были в течение мистерий, т. е. свободными от всех позорящих пятен, страстей зависти, ненависти или гнева.[473]
Истинно,
Магию считали божественной наукой, которая приводила к участию в характерных свойствах самой божественности.[474]
Геродот, Фалес, Парменид, Эмпедокл, Орфей, Пифагор – все они, каждый в свое время, пошли искать мудрости великих иерофантов Египта в надежде решить проблемы вселенной.
Филон говорит:
«Она раскрывает сущность деятельности природы», – говорит Филон Иудей.[475]
Чудеса, совершенные жрецами теургической магии, настолько хорошо удостоверены, и свидетельства – если человеческие свидетельства вообще чего-либо стоят – настолько неопровержимы, что сэр Дейвид Брустер, чтобы не пришлось признать, что языческие теурги намного превзошли христианских в чудесах, признает за первыми совершеннейшую осведомленность по физике и по всему, что относится к натурфилософии. Наука находится в очень неприятном положении...
«Магия», – говорит Пселл, – «сформировала последний раздел жреческой науки. Она изучала характер, силу и качество всего сущего под луной; химические элементы и их состав, животных, различные виды растений и их плоды, камни и злаки. Короче говоря, она исследовала квинтэссенцию и мощь всего. Поэтому она и производит свои воздействия. Она соорудила
Это утверждение Пселла, что магия «создавала статуи, которые приносили здоровье», теперь доказано миру, как не мечта, не пустое хвастовство галлюцинирующего теурга. Как говорит Рювенс, это становится «историей». Ибо это найдено в
На восемнадцатой строке этого очень изуродованного памятника находится формула, относящаяся к молчаливому согласию бога (Хонса), который дал знать свое согласие движением, которое он сообщал своей статуе.[477]
По этому поводу возник даже спор между этими двумя востоковедами. В то время как М. Де Ружэ хотел перевести слово «Хан», как «любезность» или «милость», М. Шаба настаивал, что «Хан» означает «движение» или «знак», сделанный статуей.
Чрезмерная власть, злоупотребление знанием и личное честолюбие очень часто приводили эгоистичных и беспринципных посвященных к черной магии, точно так же, как те же самые причины приводили к тому же самому христианских пап и кардиналов; и именно черная магия была тем, что в конечном счете привело к уничтожению мистерий, а вовсе не христианство, как очень часто ошибочно считают. Прочтите
Более семи тысяч посвященных были переданы суду, и большинство их были приговорены к смертной казни...
Впоследствии Тит Ливий рассказывает об еще трех тысячах приговоренных посвященных в течение одного только года за преступление отравления.[478]
И несмотря на это, черную магию все еще высмеивают и отрицают!
Полтье может быть или не быть переполненным энтузиазма, говоря, что Индия кажется ему, как
Великий и первоначальный очаг человеческой мысли, который закончился охватом всего древнего мира,
