Иногда стоит взглянуть на давно знакомые предметы под другим углом, и мир сразу заиграет новыми красками. Популярная британская журналистка Виктория Финли предлагает читателям прогуляться по радуге и узнать много нового об истории привычных цветов.Знаете ли вы, что женщины во всем мире и по сей день часто красят губы кровью, сами о том не подозревая, а Наполеона, вполне вероятно, свели в могилу модные зеленые обои? Какого цвета траурные одеяния в Китае? Скольким моллюскам пришлось отдать жизнь ради того, чтобы Юлий Цезарь мог похвастаться пурпурной мантией?Так ли прост простой карандаш? Чем кормить коров, чтобы из их мочи можно было получить желтую краску? Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы, отчаянная англичанка объехала полмира, включая Австралию, Мексику, Ливию, Китай и даже подконтрольный талибам Афганистан.В итоге получилась увлекательная книга о том, как художники, ремесленники и ученые пытались воссоздать радугу, и о том, как это повлияло на окружающий нас мир.
Моим родителям, Дженни и Патрику, которые впервые показали мне место, где танцует цвет
Отражение в зеркале, радуга в небе, картина — все это производит впечатление на наше сознание, но отличается оттого, чем кажется. Всмотритесь внимательнее в мир и увидите иллюзию, мечту.
После дождя выглянуло солнце, отразившееся в дождевых каплях. В тот день я впервые попала в Шартрский собор, по праву считающийся шедевром готической архитектуры. Правда, я не запомнила, как здание выглядело изнутри и снаружи, но зато даже сейчас, стоит закрыть глаза, и я снова и снова вижу картинку — солнечные зайчики, только не обычные, а красные и синие, пляшут на белых плитах. Отец вел меня за руку и рассказывал, что знаменитые витражи собора изготовили около восьми столетий назад и до сих пор никто не знает, как «повторить такой оттенок синего». Мне тогда было восемь, и слова отца ввели меня в ступор, ведь до этого памятного дня я искренне верила, что мир и мы вместе с ним двигаемся по пути прогресса. Мои взгляды на эволюцию истории в тот момент серьезно пошатнулись. Наверное, тогда-то в моем детском сознании и зародилась идея — в один прекрасный день узнать все о цветах.
Правда, вскоре я забыла о своем решении. Я не увлеклась стеклоделием и даже не стала искусствоведом, выбрав для себя совсем иную стезю — социальную антропологию. Затем я какое-то время занималась бизнесом, попробовала себя в журналистике, правда, постепенно отказалась от сбора новостей в пользу искусствоведческих обзоров. Всякий раз, услышав какую-нибудь забавную историю о красках, я вспоминала тот поход в Шартрский собор. А интересного было немало: рассказ археолога о том, насколько китайцы зависели от Персии, поставлявшей синюю краску (ибо без нее немыслимо было производство знаменитого фарфора эпохи династии Мин); шокирующая новость о том, что английские живописцы, оказывается, грунтовали холсты человеческими останками; или признание ханойских художников, что вьетнамская живопись кардинально изменилась вовсе не потому, что после того, как страна открылась миру, у них появились новые сюжеты, — объяснение более банально: да просто-напросто к ним извне хлынули новые, более совершенные и яркие краски.
Однажды я отправилась в командировку в Мельбурн, где проходил фестиваль искусств, чтобы написать статью для «Чайна морнинг пост». Свободное время я проводила в университетском книжном магазине. Открыв наугад толстенный том об истории искусств, я наткнулась на глоссарий и прочла: «
Мое сердце забилось чаще. Это ощущение было похоже на влюбленность. Странно было испытывать такие сильные чувства в книжном магазине, поэтому я решила проверить магическое действие книги на себе еще раз и снова углубилась в чтение, но даже от куда более скучной (с виду) фразы «