— Я сейчас отрабатываю одну из версий, и мне необходима дополнительная информация. Мы не могли бы встретиться с вами и поговорить?
— Прямо сейчас?
— Ну, если возможно, сейчас, если нет, скажите, когда вам будет удобно.
— Тогда давайте встретимся часов в… хотя, впрочем… это займет много времени?
— Не думаю.
— Тогда подъезжайте, я буду ждать вас дома.
Через полчаса я сидела в гостях у Веры, которая на этот раз догадалась предложить мне чаю, и слушала унылую историю о том, как долго болел их папа и как сильно они все по этому поводу тревожились.
— …ах, как мы волновались! Впрочем, мы-то тогда были еще детьми, всего не понимали, но мама, что ей пришлось пережить! У папы была очень серьезная почечная недостаточность, вы знаете, ведь с таким диагнозом долго не живут. Да и живут-то как… постоянные визиты к врачам, на процедуры… этот… гемолиз… диализ… как его там. Не знаю… Как мама выдержала все это! Папа, да нас еще пятеро… Ах! Выход был только один — пересадка почки. Только в этом случае можно было надеяться, что папа проживет еще какое-то время. Но тогда сделать подобную операцию было намного сложнее, чем сейчас. Сейчас даже у нас, в Тарасове, такие операции поставлены чуть ли не на поток, а раньше… Пересадки органов проводились только в экспериментальном отделении областной клиники, и если бы вы знали, чего стоило добиться разрешения на такую операцию! Сколько справок нужно было собрать, сколько порогов обить, сколько подписей поставить. Можно было, конечно, ехать в Москву, там уже и тогда подобные операции делались без ограничений, но там нужно было ждать очереди. А она была огромной.
Но главная проблема была даже не в этом. Я, конечно, не очень разбираюсь, но, кажется, сейчас проблема совместимости при пересадке органов в целом решена и существуют какие-то препараты… позволяющие избежать отторжения. А ведь тогда все эти исследования были еще в самом начале. Поэтому донор должен был быть идеально совместимым, иначе все могло закончиться трагически.
В общем, если бы не счастливая случайность, еще неизвестно, смог ли бы папа дожить до этих лет…
— Вам удалось найти совместимого донора?
— Да, удалось, но не нам. Это сам папа. Он нашел. Я не очень подробно знакома с этой историей, но мама говорила мне, что когда он летом… ну, то есть тем летом, когда он болел… Так вот, когда он отдыхал в санатории, в Ялте, он там встретил одного своего знакомого. С этим знакомым они и проводили почти все время, ведь в чужом городе, сами понимаете, встретить земляка всегда приятно…
Вспомнив многочисленные и иногда очень экстравагантные истории, которые довелось мне в разное время выслушивать об отдыхе в Ялте, я как-то усомнилась, что кому-либо может быть приятно встретить там какого-нибудь земляка. Скорее наоборот, многие предпочтут избежать таких встреч, чтобы земляки потом, чего доброго, не проболтались кому не надо о разных южных похождениях. Но, впрочем, кто его знает, может быть, покойный антиквар был образцом моральной устойчивости…
— …и даже как-то раз вместе оказались на медицинском обследовании, — между тем продолжала Вера. — Мама потом говорила, что папа ей рассказывал: все врачи шутили — если бы они не знали, что папа и его знакомый — совершенно разные люди, то подумали бы, что они с этим человеком близнецы-братья, настолько схожи были их… ну, как это сказать… данные. Группа крови и прочее.
Вот к этому-то человеку и обратился папа за помощью, и, к счастью, он не отказал. Впрочем, мы выясняли: если человек здоровый, он может полноценно жить и с одной почкой, ему ничто не угрожает, а ведь что касалось папы, здесь речь шла о жизни и смерти…
Тут у меня сразу возник вопрос. Да, конечно, в отношении Шульцмана речь действительно шла о жизни и смерти, и он был кровно заинтересован в том, чтобы его знакомый поделился с ним таким необходимым ему органом. Но знакомому-то какой в этом прок? Чувство глубокого удовлетворения от того, что спас бесценную жизнь антиквара? Ведь позволить вырезать у себя жизненно важный орган — это вовсе не шутка, и чувство удовлетворения — мотивация здесь слишком слабая.
— Этот… знакомый вашего отца, он, наверное, был очень дружен с ним? — несколько издалека начала я.
— Почему вы так решили?
— Ну, не знаю… Мне кажется, для того чтобы решиться на подобный шаг… нужны достаточно веские причины. Конечно, может быть, вы и правы, человек может жить и с одной почкой так же хорошо, как с двумя, но мне кажется, что подавляющее большинство людей все-таки предпочтут со своими органами не расставаться.
