Он понимал, что должен вот сейчас сказать ей что-то важное, те слова, которые успокоят ее, дадут надежду на продолжение отношений, возможно, и она в эту минуту испытала нечто вроде душевного подъема в ожидании этих важных для нее слов, ведь она раскрыла ему не только свои объятия и душу, но и поделилась проблемами, по сути, призналась в том, что только он способен сделать ее счастливой и она только и ждет от него какого-то судьбоносного решения, действия. Но предлагать ей руку и сердце он не собирался. И показаться подлецом не хотелось. Шли секунды, минуты, он искал какие-то нейтральные слова, которые отсрочили бы неприятный для него разговор, но слова не находились, а Лара, вероятно по-своему истолковав его молчание и странный, устремленный на нее взгляд, принялась снимать платье…
И в эту минуту раздался спасительный звонок. Звонил следователь Левин! Денис порывисто вскочил и отошел к окну, в душе надеясь, что платье все же вернется на место и не будет снято, что Лара повременит с проявлением своих чувств. Он стоял к ней спиной и хотел только одного – никогда больше не видеть ее!
– Да, слушаю.
– Денис, у нас тут кое-что произошло… Мне нужна ваша помощь. Если у вас есть пара часов свободного времени… А я понимаю, что вы человек занятой…
– Что нужно сделать?
– Приехать на Трубную, точный адрес я сейчас продиктую…
Денис хотел спросить, связано ли это как-нибудь с Треповой, но подумал, что в присутствии Лары этого делать не стоит. Да и без того ясно, что этот звонок Левина связан с Треповой. Поэтому не стоит задавать никаких вопросов, надо просто отправляться по указанному адресу, и все!
– Хорошо, я выезжаю!
Он повернулся к Ларисе. Она, раздетая, лежала, откинувшись на подушки, и с интересом наблюдала за ним. На ресницах ее дрожали слезы.
– Уезжаешь? – Она изогнулась всем телом, поправила растрепавшиеся длинные волосы, показав чисто выбритые подмышки, пробежала пальцами по своей небольшой девичьей груди с розовыми сосками, вероятно считая это движение сексуальным.
– Лариса, меня срочно вызывают в прокуратуру… Я тебе не хотел говорить, но у меня тоже неприятности… Может, когда-нибудь все расскажу, но не сегодня…
Он бросился к ней, прикрыл ее платьем, быстро и как-то неловко, ударившись носом, поцеловал в плечо и, пробормотав: «Не бери в голову, все образуется», выбежал из квартиры.
– Конечно, я не мог не заметить, что этот Тришкин жил неподалеку от Цветного бульвара… Москва, она большая, а тут – десять минут ходу от того дома, где живет Трепова, до Трубной…
Они стояли в центре зеленого, солнечного двора, образованного стеной старого кирпичного девятиэтажного дома и теннисной площадки, заросшей акацией, и наблюдали за тем, как из подъезда выносили носилки с телом, прикрытым простыней.
– Значит, вы все-таки нашли его, – покачал головой Денис. – Как-то все нехорошо складывается…
– И все крутится, заметьте, вокруг вашей Треповой! – воскликнул Левин. – Между прочим, я буквально пару часов тому назад встречался с ней, беседовал. Знаете, я вот понимаю вас…
– В каком смысле? – Денис достал сигарету и с наслаждением затянулся. Не далее чем четверть часа тому назад в трупе, обнаруженном здесь, в этом доме на улице Трубной, в квартире Аркадия Тришкина, он опознал того самого «сутенера, мужа, брата, любовника» Пилар. Словом, того самого мужчину, который сопровождал «испанку» в Ницце. Некрасивый, коренастый, с прыщами, мертвый выглядел еще более отвратительно. Странное дело, но жалости почему-то этот субъект у него не вызвал.
– В том смысле, что ей хочется верить, – продолжил между тем свою мысль Левин. – Вот все, что она рассказала мне о том, как жила последний месяц, чем занималась, все это похоже на правду. И я поверил ей, что она не была в Ницце. Хотя по документам, по паспорту действительно выходит, что она там была. Смотрите, они и жили по соседству – она на Цветном бульваре, он – здесь, на Трубной. Вполне вероятно, что где-то и когда-то пересекались. И вообще, он же актер, я говорил?
– Да, говорили.
– Аркадий Тришкин, актер театра, точнее, Творческой мастерской Ивана Гаврилова. Вы знаете о существовании такого театра?
– Нет, – честно признался Денис. – В Москве много театров…
– Так вот. Это театр, как мне уже вот сейчас объяснили по телефону, экспериментальный, сравнительно молодой, существует не более пятнадцати лет. Аркадий Тришкин работает в нем с самого первого дня, дружен с самим основателем театра, главным режиссером и художественным руководителем Иваном Гавриловым, который, кстати говоря, должен появиться здесь с минуты на минуту…
– Как вы разыскали Тришкина? – удивился Денис. – Так быстро?
– К сожалению, не так быстро, как хотелось бы, ведь он мертв… А это значит, что мы опоздали.
– И его так же, как и Сырова, ударили чем-то тяжелым по голове?
