- Где гарантия, что девчонка и правда видела Аслана? - холодный и отрезвляющий, как лондонское утро, голос Эдмунда заставил меня повернуться и посмотреть без страха королю в глаза.
По всем параметрам он должен быть надменным истеричным парнем, но я не увидела в его лице ничего, кроме недоверия и, быть может, обиды. Не увидела я и холодности, которой намеренно одаряет меня Справедливый король. Не было в нем и чванливости, которую сама я приписала в день нашей первой встречи. Это был всего лишь мальчишка, который просто боится предательств.
- Я верю Диане! - Люси взяла меня за руку, подбадривая одним прикосновением.
- Но король Эдмунд прав. Вы не можете доверять мне. Нет никаких гарантий, что я видела именно Аслана. Я видела льва, точнее его тень, но тень ведь должна падать от кого-то, правильно? - улыбнуться пришлось для убеждения, это как игра в театре - примерка масок и эмоций, которые не чувствуешь, - и главной актрисой данного спектакля стала я.
- Ну все, Эд, - Верховный король не по виду внешнему бодрый дружески хлопнул младшего брата по плечу, - Идемте ужинать.
За столом разговоров почти не было слышно, за исключением просьб передать соль или еще что-нибудь. Огромное количество аппетитных блюд, к которым не хотелось прикасаться лично мне. Неверие, недоверие и косые взгляды, слова о лжи и предательстве, а еще крест спасительницы, коим меня наградила младшая королева, - всё это отбивало аппетит напрочь, заставляя погружаться в думы. Мне хотелось покинуть обеденный зал, но я сидела и гоняла картофель по тарелке.
- Диана, ты ничего не ешь, все в порядке? - вежливо поинтересовался Верховный король, стараясь не подавать виду, что болезнь одерживает верх.
Смотреть на Питера было таким же мучением, как осознавать, что младший брат не доверяет мне, не смотря на то, что я ничего не успела сделать. В подкорке мозга засели слова Люси о том, что я должна им помочь спасти старшего брата. И я бы хотела оправдать надежды, на меня возложенные, хотела бы заслужить доверие и остаться в этом райском месте, к которому привыкнуть все никак не могу, да только понятия не имею, как все это сделать.
- Да, Выше Высочество. - Улыбнусь незатейливо, скрывая все свои вопросы и тревоги, откладывая их в долгий ящик. - Просто еще многое не укладывается в голове. В смысле весь этот мир…
- Нарния, - поправляет меня Питер, а краем глаза замечаю, что Сьюзен улыбчиво прячет взгляд.
- Да, Нарния. И все вы, короли, которые когда-то жили в Лондоне. Мне кажется, что я умерла, раз попала сюда. А мертвым еда не нужна. - После моих слов абсолютно все, даже Эдмунд начали смеяться и отводить взгляды от меня, заставляя просто недоумевать.
- Ты не умерла и не в коме, Диана. Нарния существует, и ты сейчас здесь. - Пояснила королева Великодушная, после чего с улыбкой встала из-за стола. - Прошу прощения, но у меня еще важная встреча.
- С Каспианом, - с издевкой глядя на сестру, проговорила Люси, за что старшая ее смерила смущенным взглядом.
После обеда все разошлись по своим делам. Люси же отвела меня в гостевые покои, которые выделили специально для меня. Девочка аргументировала тем, что гости к ним прибывают не часто, да и замок достаточно велик, чтобы выделить мне свою собственную комнату. В Великобритании у меня есть небольшой угол, закрытый шторой, который я могу называть своей комнатой. Здесь же мне выделили целую комнату с огромной кроватью с балдахином, шкафом, трюмо и остальными принадлежностями, которые я всегда считала лишь предметами роскоши.
Люси меня тоже покинула, дав обещание, что вернется через некоторое время. И я должна быть благодарна младшей королеве за время отведенное мне для раздумий. Кажется, что теперь часы для личных заморочек станут редкостью, ведь почему-то при дворе к моей обычной английской персоне повышенное внимание. Одни считают шпионкой, другие возлагают надежды, не оставляя мне права выбора своего пути.
За день, всего за сутки произошло столько невероятных вещей, что голова от переизбытка должна взорваться, но видимо это не предел. Хотелось бы подумать о чем-то, что мне помочь может, но это великое чувство пустоты внутренней от усталости преобладает, от чего желание прилечь и забыться во сне побеждает.
========== Сердце ==========
Напраслина страшнее обличенья.
И гибнет радость, коль её судить
Должно не наше, а чужое мненье.
