Париж 1961-го. Спустя 11 лет, во Францию возвращается неудачливый журналист Франк Арден, узнав о самоубийстве лучшего друга – гениального художника Пьера Фонтанеля. Не веря в официальные выводы следствия, Арден начинает своё расследование смерти друга. Собирая детали одна за другой, он убеждается в правильности своих суждений. Переехав в безмятежный пригород Пуасси, где последние годы жил и творил его друг, Франк попадает в настоящий омут с кипящими страстями и неразгаданными тайнами. Таинственный убийца, убирая главных подозреваемых друг за другом, подбирается к самому Франку. Успеет ли он завершить своё собственное расследование, до того времени как настанет его черёд?P.S.: Все события и главные персонажи вымышлены, любое сходство имён и/или событий с реальными живыми или умершими людьми являются случайностью.
– Мсье Арден, причина смерти вашего друга Пьера Фонтанеля – информация конфиденциальная, и я не мо…
– Мне плевать на ваши регламенты, доктор! И если понадобится, я привлеку вас к сокрытию действий, квалифицированных как преступление. Ещё одно ваше слово и я подыму здесь такую шумиху, с прессой и телевидением, что …
– Хорошо, хорошо! Сбавьте тон и послушайте. Причиной случившейся трагедии с вашим другом была болезнь. Скорее даже, порок…
Услышанное о своём лучшем друге заставило на мгновение оторопеть разгорячённого Франка.
– Сердце?
– Не совсем… – доктор Боке не желал накалять ситуацию дальше, потому пытался немного увиливать от ответа.
– Вздор, у Пьера было всё хорошо с сердцем, чего не скажешь о его зрении…
– Мы говорим о разных вещах, мсье Арден. Под словом порок я имею в виду зависимость от алкогольных напитков на почве депрессии. Он совершил самоубийство.
Вот теперь Франк будто бы выпал в осадок: Пьер и самоубийство? Чем глубже заходил разговор с доктором, тем абсурднее были сведения. У Франка сжались кулаки и заходили скулы, после услышанного он не мог сказать и полуслова, но его испепеляющий яростный взгляд стоил тысячи угрожающих слов. Доктор Боке снова ретировался назад…
– Мсье Арден, я понимаю, что подобные сведения о вашем друге для вас неприятны. Но это доподлинные официальные факты, к тому же – подтверждённые следствием. И если у вас есть сомнения по поводу беспристрастности правоохранительных органов, я устрою вам личную встречу с комиссаром Конте – дело велось под его суровым надзором и скрупулёзной тщательности. По моей просьбе он безоговорочно ознакомит вас со всеми заключениями судмедэкспертов.
Не сказав ни слова, Франк Арден покинул кабинет врача Антуана Боке, который был близким другом семьи погибшего Пьера. Проходя длинный коридор, перед глазами Франка пролетали пёстрой кинолентой воспоминания дружбы, длиною в жизнь. Зачем? Почему? Молодой, талантливый, к тому же – признанный обществом гений, его имя последнее время было везде на слуху. Вопросы нескончаемым потоком теребили сознание человека, так внезапно потерявшего лучшего друга.
Франк прекрасно знал Пьера. Алкоголик? Он никогда не нуждался в одурманивающих разум веществах на постоянной основе. Нет, не потому что он их презирал или сторонился. Он предпочитал принимать удары жизни на трезвую голову, и даже былой раз любил подбросить побольше брёвен в огонь, хоть и знал, что сам стоит в центре костра со связанными руками.
Таков был Пьер Фонтанель – отчаянный мятежник со склонностью к тщеславию. Франк хорошо запомнил вечер пятницы на площади Пигаль в Париже пятнадцать лет тому назад. Тогда Пьер получил первую премию признания: его искромётную заметку напечатали в Фигаро, причём на самой первой странице. Именно тогда ему поступило идеальное по всем меркам предложение работы – критиковать послевоенное искусство за весьма солидные деньги в журнале одного богача, англичанина по фамилии Сомерсби. А Франк в очередной раз завалил вступительный экзамен в Пантеоне Сорбонны – карьера адвоката снова ему не светит… Полу трезвые, полу пьяные, волочились они улицами старого Монмартра, пытаясь фальшиво перепеть нашумевший хит «La Mer» мсье Трене… И так брели они весенними улицами Парижа, вдоль набережной Сены, до самого Менильмонтана, где получили нагоняй от некой злой разбуженной мадам, под чьими окнами вскоре капитально завалились: Пьер тогда завис на ставне, а Франк улёгся под старую облупленную дверь консьержки. Зато к утру оба уже как по струнке стояли с плакатами на пикете площади Согласия. В понедельник, испивший до самого дна бокал тщеславия Пьер на награждении лучших авторов статей не принял награду и даже не пожал руки человека, который бы мог устроить ему сытую и лёгкую жизнь – руку англичанина Сомерсби. Но Пьеру никогда не было интересным то, что можно было так легко получить. И нет, он не упал в депрессию и не вошёл в синий туман: всего за месяц он написал великолепную книгу с хлёсткой, но чертовски грамотной критикой на работы послевоенных мастеров живописи, экземпляры которой в мах разлетелись по всей Франции и даже далеко за её пределами. Да, не смотря на угрозу Сомерсби о всеобщем презрении, его снова опубликовали…
