Но Комфри положил лапу Триффану на плечо, как будто оперся на него, и эта лапа была слабой и дрожала от старости, как будто старость одолевала Комфри все быстрей, и усталость тоже, и у него не было больше сил спорить с Триффаном о том, чего хочет Камень. Комфри знал, чего он хочет, он слышал, зов Камня был чистым, как воздух в эту ночь, и красивым, как огни, если только крот вообще умеет смотреть и слушать. Это был свет, более прекрасный, чем на небе, и он все настойчивее призывал в Безмолвие.
— Передай детям… — прошептал Комфри; говорить громче он уже не мог. Его бок задрожал, когда Триффан прижался к брату, желая согреть его, так как Комфри было очень холодно… — Передай им, чтобы были мужественны и чтобы хранили в памяти все, что могут, о системе, в которой жили, ведь однажды…
— Да, Комфри?
— Ты передашь им?
— Я думаю, ты сам скажешь им, Комфри, — проговорил Триффан. Несмотря на темень, молодые кроты стали подходить и устраиваться вокруг них обоих, а древний Камень высился надо всеми, и небо так странно светилось впереди.
— Да. Хорошо. Просто пусть помнят, что говорила нам Ребекка. Ты помнишь… кроту необходима любовь, большая любовь, и мы в Данктоне старались научиться любить. Мы делали это, рассказывая истории, прикасаясь друг к другу, но больше всего через Камень, именно так можно приобщиться любви, если у крота есть мужество и его научили, как это делать. Это не трудно, Тр-триффан, Ребекка научила меня как. Она любила меня. А когда я стал стар, Монди тоже любила меня. Ты знаешь, а может, и не знаешь… да нет, знаешь, ведь ты Триффан, правда же?.. Ты знаешь, Ребекка не была моей матерью, ею была Ру, но она отдала меня Ребекке, и Меккинс… расскажи им. Передай, чтобы в один прекрасный день они вернулись, потому что они там родились, а крот никогда не должен забывать, где он родился, это важно для него самого. А если они не смогут вернуться, пусть передадут своим детям, пусть слагают сказания о системе, куда их дети могут вернуться, и гордиться ею, и коснуться камня, который я любил, и мой отец Брекен. Я соскучился по нему, Триффан, и я соскучился по Ребекке, но больше всего я соскучился по Монди. Ждет ли она меня, Триффан, по ту сторону Безмолвия, чтобы я присоединился к ней и чтобы мы пустились в путь вместе? Ждет ли? Передай им, что они не добьются добра, если будут ходить по кругу, передай, чтобы шли вперед. Им придется научиться, верно?.. Покажи им, Триффан, как показали нам. Сделай это.
— Я постараюсь… — прошептал Триффан.
…И тут наступило Безмолвие, на небе сиял яркий свет, а сзади, где находился Данктон, была темнота, и многие подошли и прикоснулись к старому Комфри, а он посмотрел в глаза каждому с любовью. Потом подошла Лоррен. А самой последней — Старлинг.
— Я тебя очень люблю, Старлинг, — прошептал Комфри.
— И Бэйли тоже, скажи это, пожалуйста, — попросила она.
— Да, — прошептал Комфри.
— Бэйли, — произнесла Старлинг.
— Б-бэйли, — с трудом выговорил Комфри. Больше говорить он не мог.
Потом спустилась глубокая тьма. Еще какое-то время они будут в безопасности. Молодые кроты устроились вокруг и заснули, а взрослые охраняли их.
До рассвета было еще далеко, когда замерзший Триффан зашевелился.
Прижавшийся к его боку Комфри, теплый, худой, вздохнул и произнес:
— Я хочу видеть, как вы уйдете, Триффан. Внизу вы будете в безопасности. Я хочу, чтобы вы все отправились в надежное место… и оставили меня здесь. — Выражение глаз Комфри не допускало возражений.
Кроты понемногу задвигались, поднялись и, предводительствуемые Смитхиллзом и Мэйуидом, поодиночке покинули Камень и стали спускаться по крутому склону, чтобы внизу снова собраться вместе, последний раз, а потом разбрестись в разные стороны.
Старый Комфри смотрел, как они уходят. Когда возле него остался только Триффан, Комфри устало пошевелился и проговорил:
— И-и-иди, Триффан, ты им нужен, и они будут любить тебя, как мы любили.
Триффан в последний раз дотронулся до брата и двинулся вслед за всеми — вниз, в сторону рассвета. Он не видел, куда ступают его лапы, слезы застилали ему глаза — он оплакивал всех, кто был ему дорог. А впереди был далекий Вен, где вот уже много веков не бывал никто из кротов. И Триффану было страшно.
Однако, спускаясь с откоса, он принял наконец решение, с кем отправиться в этот трудный путь. Спиндл — раз, Мэйуид — два: он будет находить дорогу, помогать им, смешить их. А третьей будет Старлинг, смышленая девчонка, будущее. Мэйуид без нее все равно не пойдет, только вместе с ней. Ну что ж, она самая толковая среди своего поколения, и Камень защитит ее на пути в Вен и при выходе оттуда! Да, они пойдут вчетвером.
Позже, когда Триффан спустился к подножью откоса, где начиналась ровная долина, его в последний раз обступили кроты. Наступил момент расставания. Кое-кто собирался на север, кое-кто — на юг, и только они, четверо, на восток, в сторону Вена.
Один юный крот спросил:
— Скажи, пожалуйста, мой господин, что это был за Камень, возле которого мы оставили Комфри?
