«После разгрома Новиковского кружка Семен Иванович поселился в… селе Тихвинском, где провел… почти тридцать лет» [6] (с. 34).
И лишь огромные тайные подземелья, теперь указывающие нам на колоссальную мощь той спрятанной от людских глаз мрачной подземной реки, и в невероятном множестве изданные тома герметической библиотеки вскрывают тот огромнейший айсберг, несомненно, упирающийся своим концом в неудавшееся восстание декабристов (О московских и подмосковных подземельях см.: трилогия «Подземная река». «Ушкуйнички урочища Обираловка»).
А вот что говорится о начале связей Новикова с петербургским масонством:
«Когда Новиков учился в дворянской гимназии, университетской типографией, библиотекой и пожарным обозом заведовал асессор Михаил Матвеевич Херасков… Он, вероятно, вступил в орден еще в Петербурге и теперь искал в Москве себе единомышленников» [40] (с. 20).
А ведь в рассматриваемых нами связях масонов очень часто немаловажное значение имеют и кровно родственные узы: братья Новиковы, братья Шуваловы, братья Трубецкие. Не являлся исключением в данном вопросе и рассматриваемый нами асессор, заведующий университетской типографией:
«…Херасков, его братья по матери князья Трубецкие, некоторые участники университетского журнала были видными деятелями ордена» [40] (с. 110).
Так что связи с масонами были у Новикова очень разветвленными, а потому:
«Иван Перфильевич Елагин, придворный человек и глава русских масонов, принял Новикова сразу в третий градус, мастером» [40] (с. 111).
И такое удивительнейшее к нему участие со стороны могущественнейшего человека в стране оказалось совершенно не случайно. Ведь лишь владение Новиковым Авдотьиным ясно указывало на его явно хозяйскую роль в обладании подземельем, пронизывающим Москву и Подмосковье. И посвященный масон Елагин не мог недооценивать значения обладания этой подземной рекой, одним из первых владельцев которой некогда являлся легендарный боярин Кучка.
И вот как Елагин якобы расписывал Новикову, эдакому-де не искушенному в масонстве простачку, те преимущества, которые ожидают вступающего в братство неофита:
«…лестно побыть в равенстве с такими людьми, которые в обществе знамениты чинами и достоинствами» [40] (с. 115).
А потому при вступлении в масонство Елагина:
«…не обошлось здесь и без “лестной надежды” заручиться покровительством “друзей, могущих споспешествовать его счастию” (Записки И.П. Елагина. Р. Архив, 1864 г., т. I, с. 591)» [5] (с. 128–129).
То есть новообращенных всегда привлекала возможность головокружительной карьеры. О чем здесь масоны весьма неосторожно и пробалтываются. А что делать? Ведь, бывает, требуется не только молчать, как рыба, но и что-то в свое оправдание пробовать и говорить…
Но недолго российское масонство оставалось без покровительства иностранных спецслужб. Очень похоже, что эта видимость некоей самостоятельности лож являлась частью запланированной программы придания масонству некоторого элемента патриотичности. Потому достаточно закономерно вскоре оно весьма последовательно и переродилось в:
«…масонство, привезенное из Берлина бароном Рейхелем… ложи, бывшие в подчинении у Елагина, соединились с рейхелевскими» [40] (с. 116).
Шварц пробалтывается о том, в чем заключается конечная цель деятельности иностранных масонских лож в России:
«По словам одного из современников, Шварц открыл ему потаенные цели ордена, клонившиеся даже к тому, чтобы уничтожить Православие в России» [40] (с. 134).
Вот чем хороша, в отличие от демократической, советская пресса: она ничуть не стесняется в освещении истинных целей масонства по отношению к нашей стране.
И такие планы очень импонировали дворянству, давно приученному к импортномыслию:
«Завезенное Шварцем из Берлина розенкрейцерство пришлось по вкусу московским масонам… Образовалась ложа, мастером которой был Новиков. Члены ее рассуждали на
А эти самые «религиозные темы» были следующего толка:
«По своим идеалам розенкрейцеры происходили от гностиков II и III века…» [5] (с. 213).
Так что легендарная чаша Грааля для Гитлера и Новикова являли собою единый предмет для поклонения. На том же сходились религии Александра I и Наполеона Бонапарта.
«Александр сам был якобинцем» [288] (с. 77).
И все это объединяется с тайными науками алхимиков средневековья. Шварц совершенно откровенно указывает и на конечную цель исповедываемого им учения:
«Магия, говорит он, и есть та божественная наука, с помощью которой маги познают истинный натуральный свет…» [5] (с. 216).
То есть
Мало того:
«…и натуральный дух. Маг – это тот искатель истины, с которым натура говорит во всех тварях через своего духа…» [5] (с. 216).
То есть через внедрившегося беса. Но и про свет Люцифера упомянуто. Вот именно для того, чтобы его увидеть, по убеждению Шварца, то есть: