Она закрыла лицо руками. Мисс Хайнес хранила гробовое молчание. Когда Ида оторвала руки от лица, она заметила, что внешняя суровость и холодность вместе со страхом покинули лицо экономки. Их место заняли жалость к Иде, а еще решимость… Мисс Хайнес деликатно вывела горничную из аптеки, плотно прикрыв за собой дверь.
— Доктор Фоул… — начала Ида, но экономка шикнула на нее, а потом провела в приемную, где пациенты дожидаются своей очереди.
Она усадила девушку.
— Доктор Фоул сейчас осматривает вашу подругу.
Мисс Хайнес взяла стакан с водой и протянула его Иде. Девушка жадно выпила и отставила стакан в сторону. Она была благодарна экономке за участие.
— Это дьявол довел его до этого, — произнесла мисс Хайнес, когда Ида немного успокоилась.
— Извините, что?
— Дьявол, — повторила экономка, — этот мерзкий пройдоха из Саммерсби.
У Иды перехватило дыхание.
— Вы о Баркере?
Мисс Хайнес кивнула, закипая при воспоминании о нем.
— Он до сих не оставляет нас в покое, появляется здесь, когда ему заблагорассудится, словно это его дом.
— Баркер знаком с доктором Фоулом?
Мисс Хайнес покачала головой, раздражаясь все сильнее.
— Он приезжал к мистеру Скьюсу. Баркер приходился ему шурином. Этот негодяй держал его на крючке, довел мистера Скьюса до отчаяния, и вот теперь он мертв.
Ида старалась понять смысл сказанного.
— В аптеке есть некоторые
Наконец Ида уразумела, что тут к чему.
— Мистер Скьюс пристрастился к наркотикам?
Мисс Хайнес кивнула. Было видно, что ей стыдно за покойного.
— Баркер потакал его недугу, а потом воспользовался им, чтобы манипулировать мистером Скьюсом… Я знаю…
Ида начала подозревать, что кусочки загадочной головоломки, гораздо более сложной, чем ей прежде казалось, начинают складываться.
— А вам-то
Женщина протянула дрожащую руку, взяла стакан, из которого пила Ида, и налила себе немного воды из кувшина. Выпив ее, мисс Хайнес собралась с силами и наконец ответила:
— Я когда-то работала в Саммерсби, знаете ли, а потом в том заведении в Мельбурне, которое называют Константин-холлом.
Ида откинулась на спинку стула.
— Чем вы там занимались?
— Служила личной горничной Маргарет Грегори… А потом это место досталось вашей подруге Агги.
Ида смотрела на нее, раскрыв рот.
— Значит, вам известно о трагедии? Вы знаете, что случилось с Матильдой?
Мисс Хайнес печально взирала на девушку.
— Это непростая история, мисс Гарфилд. Все не так, как кажется на первый взгляд.
Черные тучи в сознании Иды начали рассеиваться, уступая место пониманию.
Ида мчалась вниз по склону холма вдоль Мостин-стрит. Она опасалась не зря: лошадь, которую они взяли на конюшне в Саммерсби, отвязалась и теперь тащила двуколку по направлению к Литлтон-стрит. Мисс Хайнес бежала впереди. Она остановила лошадь, которая, кажется, была этому только рада. Ида же старалась не обращать внимания на осуждающие взгляды прохожих. Мисс Хайнес помогла ей взобраться на козлы. Сев, Ида ощутила, что после всего случившегося ее нервы еще больше расшатались.
— Вы тоже неважно выглядите, — сказала ей мисс Хайнес.
— Со мной все будет хорошо, — решительно ответила Ида. — Мне надо возвращаться. Позаботьтесь об Агги, пожалуйста. А еще мистер Скьюс…
— Он уже мертв. Помогать надо живым, — не менее решительно произнесла мисс Хайнес. — А вам следует позаботиться о мистере Хакетте. Он всего лишь кукла в чужих руках.
Ида подумала о Сэмюеле. На душе у нее было мерзко. Прежде ей казалось, что она все понимает, что она раскусила этого человека. Но оказалось, что она ошибалась. В любом случае Ида понимала, что Сэмюель не намного отличается от того образа, который создала в своем воображении Агги. Просто он чуть лучше других.
Сэмюель не понимал, чем руководствуется Баркер, не понимал, чем руководствуется Матильда.
Теперь Ида догадалась, что именно эти двое пытались заставить ее сделать.
Она взмахнула вожжами. Лошадь тронулась с места.
Приближалось время обеда. Ида с ужасом представляла себе, как Баркер, забрав тарелку с едой для Агги, обнаруживает, что той нет на месте. Наверняка он взбеленится. При мысли о том, что может сделать Баркер, Иде становилось худо, гораздо хуже, чем обычно. Она помнила свою ярость, помнила, как эта ярость овладевала ею. Теперь ей вновь необходимо было испытать это чувство. Ида поискала и нашла в душе лишь слабое эхо прежнего гнева.
