Саймон коснулся ее волос. Джессика схватила его руку, чтобы он вдруг не стал вытаскивать шпильки.
– Саймон, не надо. Мы должны извиниться перед маркизом и его супругой…
– А твои глаза… Сначала я подумал, что они карие, но быстро понял, что ошибся. Они самого необычного золотистого оттенка, который я когда-либо видел. В их глубине словно плавают искры золота фараонов и переливаются…
– Не говорите глупостей. Глаза у меня самого обычного цвета. Вы меня не слушаете. И своим упрямством погубите меня и себя. Я не могу появиться…
– А губы…
Саймон опустил взгляд. Все мысли вылетели у Джессики из головы. Он держал ее за руку и так близко наклонился, что его губы почти касались ее рта… Боже правый. Она опять поддавалась его чарам.
– Саймон, я… я думаю, лучше нам вернуться домой.
Муж продолжал смотреть на ее губы.
– Никогда не видел ничего более манящего, – продолжил он. – Такие полные, мягкие…
– Это абсурд. С таким же успехом вы могли бы описывать какую-нибудь корову на лугу.
Саймон улыбнулся ей так открыто и весело, что в уголках его глаз появились морщинки.
– Вряд ли я захотел бы поцеловать корову.
И тут Джессика рассмеялась. Последний раз ей было весело много дней – нет, даже недель – назад. И теперь ей не хотелось останавливаться. Она смеялась так от души, что даже слезы навернулись у нее на глазах.
– Я тоже не могу представить, что вы целуетесь с коровой, – наконец произнесла Джессика. – Уверена, вам бы это совсем не понравилось.
Выражение лица Саймона мгновенно изменилось. Джессика удивленно глянула на него и спросила:
– Что-то не так?
В его глазах она увидела удивление, смешанное с сожалением. Ей было абсолютно непонятно, с чего Саймон вдруг так изменился. Наверное, она сказала или сделала что-то такое, отчего ему стало не по себе.
Саймон взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. Его взгляд был пристальным, немного тревожным, а прикосновение – таким нежным и чувственным, что Джессике стало не по себе. Ей опять пришло в голову, что она совсем не знает сидящего рядом мужчину.
– Что произошло? Я тебя обидела? – тоже непроизвольно перейдя на «ты», спросила его Джессика.
Он покачал головой и ответил:
– Наоборот. Ты подарила мне то, что я не в силах тебе вернуть, – звук твоего смеха. Как бы мне хотелось описать тебе его! Но это невозможно. Больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы ты услышала звенящее в нем счастье.
Джессика отвернулась. Она не знала, как себя вести с этим новым Саймоном. Ей было под силу сражаться с его злостью, бросать вызов его властности. Но противостоять доброте и нежности было очень сложно. Неужели он не понимает, что от нее требует? Саймон хочет, чтобы она покинула мир одиночества, где чувствовала себя в безопасности. Чтобы появилась в обществе, где ее изъян рано или поздно обнаружат. Зачем-то он пробуждает в ней старые мечты, которым никогда не суждено сбыться.
Саймон коснулся ее подбородка и повернул к себе.
– Джессика, я не хотел…
– Пожалуйста, не надо. Я уже давно поняла, что не надо горевать о том, чего у меня никогда не будет.
Джессика попыталась отодвинуться от него, но Саймон ей не позволил. Наоборот, он еще крепче сжал ее руку и провел пальцами по щеке.
Почему он это делает? Зачем притворяется, что ему не все равно? Ведь понятно, что долго это не продлится. Пройдет совсем немного времени, и он станет стыдиться ее глухоты. Больше не будет никаких прогулок вдвоем. Наоборот, муж захочет спрятать свою жену от всех знакомых, чтобы никто не узнал о ее изъяне. Так, как это сделал отец.
– Скажи, а птицы поют? – спросила его Джессика.
Саймон вслушался и ответил:
– Да, поют.
– Вот что я хочу услышать больше всего, – сказала Джессика и посмотрела вверх, на деревья, зная, что звуки доносятся оттуда.
Потом она подставила лицо лучам солнца. Уже очень давно ей не доводилось делать это нигде, кроме огороженного сада в ее доме. Джессике вдруг захотелось вобрать в себя весь мир вокруг, стать его частью. И все же… Она не знала, хватит ли у нее сил жить дальше, если мир отвергнет ее. Каждый шаг на пути к людям был риском, но Саймона это не заботило.
Он нежно сжал ее пальцы, и Джессика повернулась к нему.
– Думаю, стоит признать, что внешний мир не так уж плох. Он ждет тебя, а я готов…
Саймон вдруг замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль. Его тело напряглось, спина выпрямилась, словно он приготовился к сражению. Выражение лица мужа стало жестким, в глазах появилось упрямство.
– Сверните тут, – приказал он кучеру. Коляска резко ушла направо.
Джессика глянула вперед и увидела приближающийся к ним экипаж.
– Кто это, Саймон?
Он ответил, не глядя на нее, и Джессика поняла, что экипаж впереди заставил его на мгновение забыть о ней.
– Что случилось? – спросила она.
– Все в порядке, – повернувшись к ней, ответил Саймон. – Хотя будет лучше, если ты улыбнешься.
Джессика изогнула губы, но даже ей эта улыбка показалась вымученной.
Саймон посмотрел на нее. Его взгляд стал отстраненным и немного усталым.
– Это жалкое подобие былого веселья, – сказал он, касаясь кончиком пальца уголка ее рта.
Его прикосновение было теплым. А взгляд – нет.
