Тайная семья полностью

— Я видела на улицах и мужчин, и женщин. Мужчин все-таки больше. Одеты в стиле… гм-м… если сказать «викторианской эпохи», это будет не вполне точно. Может быть, поствикторианской? Мужчины носят галстуки или шарфы поверх воротничков, двубортные костюмы и пальто, чаще всего без воротника. Вокруг одни шляпы, множество шляп, а еще я видела пиджаки в желтую и синюю полоску и даже более сложных рисунков. — Она прошла мимо вычурного пожарного гидранта в виде чугунных китайских драконов, готовых изрыгнуть поток воды. — Женская верхняя одежда — как правило, тесно скроенные жакеты и пальто длиной чуть не до земли. Только некоторые молодые носят под юбками брюки до колен. Нечто в восточном стиле. — Мимо нее быстро проехала женщина на велосипеде, очень прямо держа спину. Велосипед черного цвета и сильно помятый. — Гм-м. Для «велоспорта» используются мешковатые брюки и что-то вроде пакистанского сарафана спортивного покроя. И все в шляпах или шарфах. — Она бросила взгляд влево. — Цены обозначены прямо в витринах магазинов. Я только что прошла мимо лавки сапожника, в витрине целый ряд металлических колодок, образцов кожи и… Господи.

Она остановилась и вернулась назад, чтобы заглянуть в маленькие, закопченные окна лавчонки, которую только что миновала. До ее ушей донеслось отдаленное жужжание.

— Механический арифмометр с электрическим приводом и с индикатором на лампах тлеющего разряда. Это делительный ключ… что-то из техники 1930-х годов? Перфокарты? Сороковые годы? Мне следовало быть более внимательной в музеях. Эти парни здорово обскакали Грюнмаркт. Эй, да это очень напоминает фонограф Эдисона, только нет рупора и трубок сзади. И громкоговорителя. — Она вгляделась пристальнее. — Цена… в фунтах, шиллингах и пенни, — выдохнула она в свой микрофон.

Мириам остановилась, охваченная благоговейным трепетом. «Это не Бостон, — осознала она. — Это опять что-то новое». Целый новый мир, мир, где есть вакуумные лампы, арифмометры и автомобили с паровыми двигателями… Тут ее накрыла какая-то тень. Она подняла глаза, и у нее перехватило дыхание. «И дирижабли», — подумала она.

— Дирижабль! — пробормотала она в микрофон. Он был прекрасен, неправдоподобно обтекаемый, цвета старого золота в зимнем солнечном свете; его двигатели заставляли дрожать оконные стекла, пока он грохотал вверху, двигаясь против ветра. «Я правда могу здесь работать», — с восторгом решила она и продолжала стоять, разглядывая витрину агентства по перевозкам «Гринбаум и Пти»: «Ворота в мир».

— Прошу прощения, мадам. Не могу ли я помочь?

Она поспешно потупилась. Огромный краснолицый человек с пушистыми усами и в мундире, включавшем и синий шлем с плоским верхом… «У-ух ты», — только и подумала она.

— Надеюсь, да, — неуверенно сказала она. Нервное глотательное движение. Ну что? Попытаться имитировать французский акцент?  — Я только что прибыла сюда… э-э… в этот город. Не будете ли вы так любезны, сэр, указать мне порядочного и честного ростовщика?

— Только что прибыли? — Полицейский с сомнением оглядел ее с головы до ног, но ни намека на попытку взяться за полицейскую дубинку или за латунный свисток, свисавший на цепочке с его шеи. Что-то во внешнем виде Мириам, очевидно, заставило его передумать. Может быть, отсутствие заплат или грязи на ее одежде или признаков обычного недоедания. — Гм… ростовщик… не хотите остаться в городе на ночь без всяких средств? А ночлежка сейчас, в такое время года, почти переполнена, и вы наверняка не захотите ввязываться в ссору из-за скамьи, верно?

Мириам энергично кивнула.

— Очень благодарна вам за сочувствие, сэр, но я сумею о себе позаботиться, если раздобуду достаточно денег, чтобы добраться до своей сестры. Она и ее муж… они послали за мной, чтобы я помогала им с детьми.

— Тогда ладно. — Он кивнул. — Ступайте по Джефферсон-стрит, а затем сверните на Хайгейт. Она приведет вас на Холмс-элли. Только не забредите в Блэкшафт — это отвратительные трущобы, и вы никогда не выберетесь назад. На Холмс-элли вы найдете ломбард. Хозяин, Эрасмус Бергесон, наилучшим образом устроит ваши дела.

— О, благодарю вас, — с чувством сказала Мириам, но полицейский уже отвернулся — вероятно, чтобы продолжить охоту на бродяг.