Она выключила маленький аппарат и положила его на буфет, продолжая хмуриться. Самый интересный вопрос заключался в том, заслуживал или нет доверия Эрасмус Бергесон. Вероятно, заслуживал, следует специально подчеркнуть это… до тех пор, пока мог пренебрегать тем, что должен доносить полицейским, принуждавшим его к сотрудничеству. Но он, по всей видимости, жил холостяком, и в нем было что-то вызывавшее неловкость, что-то слегка странное. «Он не привык иметь дело с женщинами, только в качестве клиенток в своем ломбарде, — решила она. — Вероятнее всего, в этом все дело».
В любом случае, голова у нее раскалывалась от боли, и она чувствовала усталость. «Думаю, что оставлю столовую до завтра», — решила она. Кровать, казалось, так и манит. Завтра все начнется сначала…
На следующее утро Мириам проснулась рано. За окном еще стояла полутьма. Причесываясь, она зевала в лицо собственному отражению в зеркале ванной.
— Гм-м. Здесь носят длинные волосы, не так ли? Отрастить их просто необходимо, — решила она, снова надевая вчерашнюю одежду. Она тщательно разобрала и проверила свою наплечную сумку, желая убедиться, что в ней нет чего-либо явно «чуждого», затем надела башмаки.
Она задержалась у подножия главной лестницы, с достоинством застыв на полированном мраморном полу рядом с конторкой портье.
— Могу ли я помочь, мэм? — энергично поинтересовался рассыльный.
Она слабо улыбнулась.
— Завтрак. Где его можно найти? — Осознание того, что она накануне пропустила и ланч и обед, тут же обрушилось на нее. Она внезапно ощутила едва ли не слабость от голода.
— Сюда, пожалуйста! — Он подвел ее к огромной двустворчатой двери из красного дерева и стекла по одной стороне вестибюля и проводил к небольшому столику, покрытому чистой льняной скатертью. — Теперь остается пригласить официанта.
Мириам развернула свой стул под таким углом, чтобы как можно осторожнее рассматривать других занятых едой людей.
— Не могли бы вы принести мне газету? — справилась она у посыльного.
— Несомненно, мэм! — ответил тот и пулей сорвался с места. Через секунду он появился вновь, и Мириам некоторое время неуклюже рылась в сумке в поисках чаевых, прежде чем начала методически изучать первую страницу.
Заголовки в «Лондонском информаторе» были до странного знакомы и в то же время с налетом экзотики. «Спикер: палата парламента может объявить импичмент монарху за супружескую измену»… но нет, здесь не было короля по имени Клинтон, только незнакомые имена и внесение предложений о поправках к Конституции с целью добавить набор дополнительных «обвинений», позволявших сместить монарха — супружеская измена, обман и некомпетентность, каковы бы они ни были по масштабу.
Когда она уже готовилась перевернуть страницу, у ее плеча возник официант.
— Могу я обслужить вас, мэм?
— О, разумеется. Что у вас сегодня хорошего?
Он широко улыбнулся.
— Копченая селедка с маслом, пожалуй, самое пикантное блюдо, и если позволите порекомендовать, то — клубничный джем от миссис Уилсон. Мэм предпочитает чай или кофе?
— Кофе. Крепкий. С молоком. — Она кивнула. — Я последую вашим рекомендациям. Этого будет достаточно.
Он энергично удалился, оставив ее недоумевать по поводу смысла заметки относительно налоговых возможностей, предоставленных королевской законодательной властью высшему сословию, и принуждения соблюдать утвержденные правила Королевского акцизного управления. Даже добавочная мощная доза кофе и тарелка с копченой рыбой — не так она обычно начинала день, но пустой желудок еду очень одобрил, — все равно ничего не прояснили.
Кофе в ее чашке уже заканчивался, когда появился другой посыльный, с серебряным подносом в руках.
— Каблограмма вдове Флетчер, — объявил он, используя тот псевдоним, которым подписывалась Мириам.
