— Я всё ещё не понимаю, — она решила говорить прямо и внимательно посмотрела на Аваллаха, — зачем это тебе? Зачем так всё сложно?
— Ты про что сейчас? — приподнял бровь Аваллах.
— Да про всё про это! — эльдарка развела руки, словно охватывая этим жестом всё пространство вокруг них. — Ты летаешь по рейдам, сражаешься, вырезаешь целые миры, захватываешь рабов, чтобы затем отпустить их.
— Ну, есть такое, — согласился Аваллах, интонацией приглашая Идриэль говорить дальше.
— Я видела твои записи. Боги-Которые-Мертвы! Я беседовала с тобой, и доказательств того, что ты не лицемер и не коварная тварь у меня предостаточно.
— И?
— И почему ты до сих пор в Тёмном Городе? Какая такая причина и какие такие дела мешают тебе просто бросить всё к демонам и бежать? — её голос был тих, но эмоции в нём были пронзительны, и это тронуло Аваллаха. Хотелось броситься ей в объятия, прижать её к себе, приникнуть к её губам, задохнуться в поцелуе с ней. Раскрыться до последней капли, рассказать о том, как он её любит и как отчаянно боится потерять. Так замерзающий тянется к теплу. Так тонущий хватается за протянутую руку…
Но было нельзя…
Тёмный тут же одёрнул себя и обругал за то, что, пусть мысленно, но распустил нюни.
— И куда бы я пошёл? Куда бы делись все мои друзья?
— Тебя и всех, кто был бы с тобой, приняли бы в любом мире Ушедших, или даже в Рукотворном Мире, — ответила Идриэль.
— Сама-то в это веришь? — с горькой насмешкой спросил Аваллах.
— Представь себе, да! — подбоченилась Идриэль.
Аваллах усмехнулся и безнадёжно покачал головой:
— Сочувствую, моя бедная наивная девочка.
Идриэль в долгу не осталась:
— Это взаимно, мой бедный озлобленный мальчик.
— Ладно, как знаешь, — сдался Аваллах.
— Как ты собираешься бороться с Голодной Сукой, когда в тебе почти не осталось даже такой элементарной веры? — с неподдельным отчаянием спросила Идриэль.
— Забавная вещь, мне это говорят второй раз за сутки, — холодно проговорил Аваллах. — Но, знаешь, в этом мире верить нельзя почти ничему — себе дороже. И ладно бы если бы только ты сам пострадал, так нет же, потянешь за собой ещё и тех, кто тебе дорог. Поверь, я это не из книжек вычитал. И наобжигался столько, что уже даже боли почти не чувствую. Но, всё же, больше идиотом я не буду. Ты говоришь, что во мне больше не осталось веры? Осталось! Я верю в то, например, что существуют добрые и замечательные существа, но, не считая своих друзей, мне они попадаются редко. Ещё я верю в то, что мне всё удастся…и…
Он замолчал, пытаясь подавить бешеный ураган чувств, взвившийся в нём. Затем, собравшись, продолжил:
— И верю в то, что наконец, нашёл то, что искал. В то, что…точнее, кто, мне помог…
Он посмотрел эльдарке прямо в глаза, чувствуя, что тонет в их изумрудной глубине:
— Я верю в тебя…и в то, что ты моя судьба.
На лице Идриэли отразилось смущение и замешательство. Она приоткрыла рот, хотела что-то сказать. Но, слова к ней тоже не шли. С радостью Аваллах заметил, как в глазах прекрасной эльдарки разгораются отблески нового, светлого чувства, которое она больше не сдерживала. Или ему это показалось?
— Я…
Но Идриэли не дали договорить.
Подошёл Катана. Его лицо было сосредоточено.
— Мы на мушке у эльдарских боевых кораблей. Надеюсь, наш высоколобый друг всё правильно рассчитал. Кажется, всё.
Затем, он повернулся к Идриэли.
— И ещё, похоже, нам понадобится именно твоя, — он ткнул в неё изящным, украшенным кривым когтем, пальцем, — помощь.
Идриэль глянула на Аваллаха. Тепло в её взгляде сменилось решимостью. И, затем, кивнула Катане:
— Помогу. Что нужно?
— Просто поговорить. Идёмте…
С тяжёлым сердцем, Аваллах зашагал за Катаной. Вот и всё…
Но даже этой малости ему хватит, чтобы в сердце тьмы эти воспоминания дали ему силу, необходимую, чтобы победить. Или хотя бы попытаться.
Мерно гудели двигатели корабля. Словно звенела туго натянутая струна.
Аваллах изо всех сил старался придать себе уверенный и спокойный вид. Однако, зная, что на тебя нацелены боевые орудия эльдарских кораблей, в любой момент готовые превратить тебя в космическую пыль — их корабль значительно уступал эльдарским сторожевым кораблям, — это было сделать очень трудно.
Голографическое изображение было чётким, полупрозрачным, сияло призрачным голубоватым светом. Это был высокий эльдар, облачённый в полную броню с Камнем Души под горлом. Броня изысканно повторяла контуры его мышц. На плечи, закрытые изящными пластинами гибкого доспеха, был наброшен длинный плащ. Грудь пересекала изящная перевязь с вышитыми на ней рунами-оберегами. Вытянутое, высокоскулое лицо эльдара было серьёзным и спокойным. Тонкие губы кривились то ли от брезгливой ненависти ко всем
Аваллах только что представился, представил Идриэль и своих друзей, и кратко, но по существу, изложил то, зачем вообще он связался с давними врагами своего народа.
— Мы получили ваше послание, Отступник, — проговорил эльдарский капитан. — Правда, я до сих пор не знаю, почему поверил тебе, и почему вы до сих пор дышите.
