Так оно и было: факт неоспорим, произошло все то, что задумал ван Аудейк и чего добивался. И он гордился этим, что по-человечески понятно. Но чего он не добивался и чего не задумывал – это влияния тайных сил, которого никогда не ощущал, которое отрицал в простой, естественной жизни. Чего он не видел, не слышал и не чувствовал – это скрытой тайной силы, которая ушла вглубь, но продолжала теплиться, подобно вулканическому огню под спокойными, на первый взгляд, аллеями из цветов и дружбы и мира: ненависти, имевшей непроницаемую мистическую силу, против которой он, европеец, был безоружен.
Ван Аудейк порой любил произвести эффект. В тот день он почти не рассказывал о своем посещении регентского дворца, даже когда Элдерсма и Ван Хелдерен пришли к нему вечером, чтобы поговорить о кумпулане, назначенном на следующее утро. Они пребывали в некотором беспокойстве и спросили, не надо ли взять с собой оружие. Но ван Аудейк строго и решительно запретил вооружаться и сказал, что никому этого не позволит. Чиновники послушались, но всем было не по себе. Однако кумпулан прошел в полном спокойствии и гармонии; только среди палаток пасер-малама собралось больше народа, чем обычно, и у декоративных ворот с развевающимися флажками стояло больше полицейских. Но ничего не произошло. Жены, в страхе оставшиеся дома, вздохнули с облегчением, когда мужья вернулись к ним, целы и невредимы. Ван Аудейк достиг желаемого. Он нанес несколько визитов, уверенный в своем деле, полностью доверяя
