Энергичная Ксения Воробей решила отдохнуть в новогодние каникулы в живописном загородном доме своей крёстной – без всяких тайн и расследований. Но не тут-то было! В первый же день у соседей случилась смерть – бодрый и жизнерадостный отставной генерал отравился насмерть в собственный день рождения за праздничным обедом. Многочисленная родня, включая четверых детей-наследников, сразу после похорон принялась потихоньку «делить» и растаскивать богатое имущество покойного. Но тут случилась новая смерть, а первая смерть стала казаться не менее подозрительной. Кандидатов в убийцы хватает с избытком, мотивы были почти у каждого. Дальше каникулы героини превращаются в сюжет для фильма ужасов.
Алла влетела в комнату, с размаху плюхнулась на стул, уронила на пол норковую шапку и дрожащим голосом пролепетала:
– Пал Степаныч умер… сегодня ночью. Поганками отравился…
Моя рука с сахарницей замерла в воздухе. Инна Николаевна застыла посреди комнаты с приоткрытым ртом. Никита, наблюдавший в окно охоту кота за птицами, развернулся на сто восемьдесят градусов и с нездоровым интересом уставился на говорившую. Все молчали, ожидая продолжения.
Впрочем, начну по порядку.
Мы пили чай за старинным круглым столом в уютной светлой комнате двухэтажного загородного дома моей крёстной. За окнами покачивали толстыми мохнатыми лапами высокие ели, усыпанные снегом. Ослепительно-белые сугробы во дворе искрились в солнечных лучах. Неторопливо прихлёбывая душистый горячий чай, мы любовались дивным зимним пейзажем в раме большого окна дачной веранды.
Мы – это я, Ксения Воробей, мой племянник Никита и крёстная Инна Николаевна. Прекрасный, добротный дачный дом принадлежал ей, вдове адмирала Нахабина, умершего пять лет назад. Место расположения: центр подмосковного посёлка Васильевка, улица Триумфальная.
Я и Никита приехали сюда два дня назад, хотя ещё совсем недавно собирались проводить зимние каникулы в Юсупово, в нашей собственной, с позволения сказать, усадьбе. Планы изменились, когда заболела Инна Николаевна, моя крёстная и лучшая подруга моей мамы. Старушку придавил жестокий радикулит, и ей понадобились забота и уход близких людей.
Своих детей у Инны Николаевны не было, а любимый племянник Юрий, которого она фактически вырастила и воспитала, оказался совершенно непригодным для заботы о ком бы то ни было. Как впрочем, и для любых других забот. Целыми днями Юрик где-то пропадал, являлся поздно, или вообще не приходил, и бедная крёстная оставалась совершенно одна в большом пустом доме. Узнав о проблемах своей давней приятельницы, мама предложила мне приказным тоном:
– Почему бы тебе, Ксюша, не съездить к Инне?! Всё-таки она твоя крёстная, кому и помочь ей, как не тебе. Да и отдохнешь заодно. Там, в Васильевке, спокойно и тихо, никакой суеты как тут у нас. Помнишь, как хорошо у Нахабиных было летом, во время ваших с Сашей каникул?
Кто же не помнит лучших дней своего детства? Я и мой старший брат Саша давно стали взрослыми, крёстная постарела, а от летних каникул остались только приятные воспоминания. Но дом в Васильевке по-прежнему стоит.
Вот так я и оказалась в Васильевке той зимой. Со мной увязался двенадцатилетний Никита, сын Саши.
Со времен моего счастливого детства Васильевка сильно изменилась. Когда-то это был посёлок, сплошь застроенный деревянными домиками с обширными застеклёнными верандами, хорошенькими балкончиками и уютными мезонинами. Теперь на месте старых домов выросли солидные коттеджи, сплошь и рядом обнесённые высокими мрачноватыми оградами. Живут в Васильевке в основном отставные военные и госчиновники. Кое-где их респектабельные дома разбавлены экзотическими дачками знаменитостей вроде певицы Даши Фаруты, артиста «Театра на Солянке» Сергея Архарова, режиссера Айрама Айрумяна. С южного края посёлок теснят мощные, зачастую уродливые от обилия безвкусных пристроек замки богатых бизнесменов вышесредней руки, которых по именам никто не знает. А кто знает, тот, скорее всего, врёт. Возле самой железнодорожной станции сохранилось несколько убогих старых домишек от прежнего посёлка.
Едва приехав, мы с Никитой засучили рукава и сразу же принялись за работу: навели порядок в доме, вымыли полы, натаскали из магазина кучу нужных и не очень продуктов. Спасибо, что Юрик, сынок младшего брата Инны Николаевны, расчистил дорожки во дворе. Хоть это оказалось по плечу двадцатишестилетнему бездельнику, далеко не первый год проводившему в мучительных и беспросветных поисках смысла жизни.
Накануне того злополучного дня крёстной настолько полегчало, что она даже смогла передвигаться по дому в вертикальном положении, а не согнувшись в три погибели. Но до полного выздоровления ей было далеко.
Встали мы поздно, так как вечером долго смотрели телевизор. И совсем не ранним утром в благодушном настроении попивали чай с клубничным вареньем. Внезапно половицы в сенях тяжело заскрипели, дверь резко распахнулась и в комнату влетела Алла в расстёгнутой шубе и съехавшей на левое ухо норковой шапке. Вид у неё был такой, словно она только что выскочила из горящего дома, в котором ещё оставались близкие ей люди.
– Господи, Аллочка! – воскликнула моя крёстная, – что это с тобой такое? На тебе ж просто лица нет! Что случилось?
Алла приходилась Нахабиной родственницей – племянницей покойного мужа. Жила она в Москве, но, частенько гостила в Васильевке, и во время этих наездов всегда наведывалась к вдове своего дяди.
