Я встала и потянулась за полотенцем. Брендан взял его с вешалки и держал так, чтобы мне было не дотянуться. Он смотрел на мое тело. На лице появилось новое выражение — торжествующая самодовольная ухмылка. Он был похож на маленького мальчишку, который никогда не видел обнаженного женского тела.
— Дай мне это проклятое полотенце, Брендан!
— Как будто я никогда раньше не видел тебя обнаженной. Он подал мне полотенце, и я завернулась в него. Дверь открылась, и вошла Кэрри. Она взглянула на Брендана, потом на меня. На ее лице отразилось явное неодобрение.
— Что происходит? — спросила она.
— Миранда не закрыла дверь на задвижку, — оправдывался Брендан. — Я не знал, что она здесь, и грубо ворвался.
— О, — кивнула Кэрри, — понимаю.
Она пристально взглянула на меня, и я почувствовала, что начинаю краснеть. Плотнее завернулась в полотенце.
— Здесь нет задвижки, — уточнила я, но, казалось, она не обратила внимания на мои слова.
— Скоро будет готов ужин, — произнесла она после некоторой паузы. — Брендан! Можно тебя на одно слово?
— Ой-ей-ей, — хохотнул Брендан, подмигивая мне. — Проблема с женой, а?
Я оделась и сказала себе, что так не может продолжаться долго. Я должна пройти через все это, потом я уже смогу жить, как захочу.
Кэрри все приготовила, хотя она никогда по-настоящему не умела готовить и не относилась к разряду людей, которые заботятся о пище. Она приготовила макароны с сыром и горошком и добавила немного фарша. Блюдо получилось тяжелое и слишком соленое. Брендан открыл бутылку красного вина с особой торжественностью. Кэрри положила слишком много на мою тарелку. Брендан налил слишком много вина в мой бокал. Возможно, выпить вина и опьянеть совсем неплохая идея. Брендан поднял свой бокал:
— За повара!
— За повара — отозвалась я и отпила малюсенький глоток.
— И за тебя, — дополнила Кэрри, глядя на меня. — Нашу гостью.
Они чокнулись своими бокалами о мой бокал.
— Приятно, — проговорила я: казалось, они ждут, что я скажу что-нибудь.
— Это хорошо при данных обстоятельствах, — заметил Брендан.
— Что ты имеешь в виду?
— Есть нечто, о чем мы должны спросить у тебя, — поддержала Кэрри.
— Что?
— Ну, продажа нашей квартиры провалилась.
Внезапно я почувствовала, что мое лицо превращается в неподвижную маску.
— Что случилось? Ведь вы уже готовы были все поменять, Господи Боже! Вы говорили, что речь идет всего лишь о нескольких днях до вашего переезда.
— Они провели нас, — вздохнул Брендан.
— Каким образом?
— Тебе лучше не вникать в подробности.
— Я хочу.
— Главное в том, что мы отказались.
— Ты отказался, — неожиданно резко вставила Кэрри.
— Как бы то ни было, — он махнул рукой в воздухе, словно это был пустяк, — боюсь, что мы вынуждены злоупотребить твоим гостеприимством еще в течение какого-то, хотя и небольшого, времени.
— Почему вы отказались? — настаивала я.
— Масса причин, — сказал Брендан.
— Миранда! Разве так и должно быть? — воскликнула Кэрри. — Мы чувствуем себя ужасно. Мы лихорадочно ищем, куда могли бы переехать уже сейчас.
— Не беспокойся об этом, — мрачно ответила я.
За ужином я говорила очень мало. Пища стала приобретать вкус обойного клея, мне пришлось собрать все силы, чтобы меня не вырвало. Кэрри принесла следующую перемену. Она купила торт из мороженого с лимонными меренгами вместо пудинга, я съела половинку небольшого кусочка, потом сказала, что у меня разболелась голова и я ухожу спать. Правильно ли это было?
Войдя в свою комнату, я сразу открыла окно и сделала несколько глубоких вдохов, словно воздух в моей комнате был чем-то загрязнен. Я провела самую ужасную ночь. Проснулась из-за ощущения, будто часы лихорадочно заспешили, путая все мои планы на будущее. Я могла бы выйти замуж за Ника. Приблизительно в три часа утра я уже серьезно стала рассматривать возможность эмигрировать и занялась рассмотрением стран в зависимости от их удаленности от северного Лондона. Особенно соблазнительной оказалась Новая Зеландия. Все это плавно перешло в сон, в котором я уже собиралась уехать и должна была успеть на поезд. Мне нужно было упаковать так много вещей, что никак не удавалось выйти из комнаты. Потом, неподвижно уставясь в темноту, задала себе вопрос, не разбудило ли меня что-нибудь, и тут я закричала. И не могла остановиться. В полутьме различила какие-то неясные очертания и, совершенно сбитая с толку, уже узнавала Брендана, который смотрел на меня сверху вниз. Я нащупала лампу и включила ее.
— Какого черта?
— Ш-ш-ш, — произнес он.
— Не шикай на меня, — прошипела я, потрясенная и злая.
— Я… э-э-э… ищу что-нибудь почитать.
— Убирайся к дьяволу…
Он сел на постель и неожиданно закрыл мне рот рукой. Наклонился и заговорил шепотом.
— Пожалуйста, не кричи, — говорил он. — Ты можешь разбудить Кэрри. Это может показаться странным.
Я оттолкнула его руку прочь.
— Это не моя проблема!
Он улыбался и осматривал комнату так, словно все это было какой-то частью игры.
— Я так не думаю, — сказал он.
Я натянула пуховое одеяло до подбородка и попыталась говорить спокойно и рассудительно.
— Брендан, все это возмутительно.
— Ты говоришь о себе и обо мне?
