Они явно временно расположились в спальне. Даже не распаковали вещи. Халат и ночная рубашка Кэрри брошены на кровать. Чемодан полуоткрыт, прислонен к стене, ее вещи аккуратно сложены. На угловом столике множество флакончиков, шампунь, кондиционер, кремы, духи — все это принадлежит Кэрри. Я осмотрелась. Забавно. Похоже, что Кэрри остановилась здесь одна. Мне не удалось найти ни единой вещи или чего-либо из одежды, которые принадлежали бы Брендану. Рядом с кроватью стоял еще один закрытый чемодан. Я положила его на пол, нажала на замки и открыла, там была одежда Брендана. На это не уйдет и минуты. Одну задругой я вынимала вещи Брендана: рубашки, брюки, трусы, переворачивала их, чтобы снова уложить в том же порядке. Чемодан был почти пуст, когда мне показалось, что слышу, как кто-то бежит вверх по лестнице. У меня даже не хватило времени, чтобы подняться с коленей, когда открылась дверь. Появился Брендан. В какую-то долю секунды у меня промелькнула мысль: какое это имеет значение? Но, взглянув на его лицо, я подумала: о черт возьми! Сначала он просто удивился, и в этом нет ничего особенного, ведь я рылась в его чемодане, вокруг меня раскиданы его вещи.
— Миранда! — воскликнул он. — Какого…
Я пыталась подумать, что ответить, но никак не могла сосредоточиться, мой мозг словно застыл, превращаясь в студень.
— Я кое-что забыла, — отвечала я рассеянно. — Хочу сказать, я думала, что ты по ошибке взял кое-что.
Сейчас выражение его лица было уже злое.
— Какого черта?
За его спиной появилась Кэрри.
— Брендан? — спросила она. — Что…
И тут она тоже увидела меня.
— Веревку, — сказала я. — Думала, что ты по ошибке взял мою веревку.
— Что? — переспросила Кэрри в полном недоумении. — Какую веревку?
— Боже, — сказал Брендан, — посмотри на себя!
— Какую веревку? — повторила Кэрри.
Она сделала шаг вперед и теперь стояла надо мной, свирепо глядя на меня. Руки в бедра, лицо побагровело. Словно вся ее природная сдержанность, застенчивость и робость исчезли, молниеносно сожженные яростью и огорчением. Я почти физически ощущала, как ее эмоции буквально извергались из нее. Затем встала с пола и осталась стоять на том же месте среди одежды Брендана.
— Не знаю, — сказала я. — Просто подумала…
Я замолчала.
— Ты рылась в вещах Брендана, ради всего святого! О чем ты думаешь?
— Я разбирала все в своей квартире, — сказала я.
— И что?
— Давай я назову вещи своими именами, — сказал Брендан. — Ты рылась в моей одежде, — теперь он поддал ногой по чемодану так, что оставшиеся тряпки разлетелись по полу в разные стороны, — чтобы найти какую-то веревку. Да?
— Я просто была в замешательстве, — пробормотала я.
— В замешательстве? — переспросила Кэрри. — Ты отдаешь себе отчет в том, что мы вчера похоронили нашего милого братика? А сейчас ты приезжаешь сюда, и это явно преднамеренная поездка, чтобы поискать что-то в чемодане Брендана…
— Сейчас мне лучше уйти, — сказала я.
Брендан сделал шаг вперед, преграждая мне путь.
— Я так не думаю, Мирри.
— Дай пройти.
— Никуда ты не пойдешь, пока мы не доберемся до истинной причины.
— Мы все перевозбуждены.
— Перевозбуждены?! — завопила Кэрри.
Слишком громко, что не соответствовало такой хрупкой особе, как Кэрри.
— О каком перевозбуждении идет речь?
— Что происходит?
В дверях появился отец.
— Ничего, — безнадежно сказала я.
— Я объясню, что происходит, — начала Кэрри, — Она… — указывая пальцем на меня, — рылась в чемодане Брендана.
— Миранда? — спросил отец.
— Искала веревку, — добавил Брендан.
— Веревку?
— По ее словам, да.
Брендан присел, начал собирать разбросанные вещи и складывать их обратно в чемодан.
— Думаю, мне нужно уйти, — проговорила я.
— Думаю, ты должна все объяснить, — заметил отец с оттенком раздражения в голосе.
Он поднял руку и потер лицо, осматриваясь в поисках места, куда бы можно было присесть.
— Я просто пыталась привести вещи в порядок, — начала я и сразу замолчала.
— Ты искала веревку, — подсказал Брендан. — М-м-м? Тайно просматривает мои вещи в поисках какой-то веревки…
Мне добавить было нечего.
— Какая веревка? — входя в комнату, спросила мама. Я села на неубранную постель, закрыла лицо руками, как маленький ребенок, стараясь отгородиться от внешнего мира. Кэрри, разъяряясь все больше и больше, рассказывала матери, как она застала меня, когда я рылась в чемодане Брендана, а я через щелки между пальцами пристально разглядывала кусок ковра и ножки комода, стараясь не слушать слова.
— Не хочу больше тебя знать, — категорическим тоном заявила мама после того, как Кэрри закончила свой рассказ.
— Пожалуйста! — умоляла я. — Я расстроена. Мы все расстроены.
— Но мне хотелось бы узнать вот что, — произнес Брендан. — Какая же это была веревка? Я хочу сказать, если ты произнесла слово «веревка», то сейчас это слово может означать только одну-единственную вещь на свете для всех нас. М-м-м? Только одну-единственную вещь.
В комнате наступила ужасная тишина, затем он продолжал:
— Когда ты говоришь «веревка», ты имеешь в виду остаток веревки? М-м-м?
— Я ничего не имею в виду.
— И все же ты не поленилась и приехала сюда, чтобы найти ее.
