Я опять уставился в текст. В последнем абзаце Прорицатель говорил о смерти Беатриче д’Эсте и о тех усилиях, которые она прилагала для осуществления магического плана иль Моро.
— Но я не вижу здесь ничего особенного, дорогой Джованиньо, — заметил я.
— Вас не удивляет то, что он так уверенно говорит о смерти герцогини?
— А почему это меня должно удивлять?
Терпение падре Гоццоли лопнуло.
— Да потому, что Прорицатель поставил на этом письме дату и отправил его 30 декабря. За три дня до того, как донна Беатриче умерла в родах.
— На этой стене точно спрятан какой-то секрет?
Марко ди Оджоне в растерянности почесывал бороду, одновременно поглядывая на стену, над которой трудился маэстро. Леонардо да Винчи любил такие шутки. Когда он бывал в хорошем настроении, а в этот день это было именно так, в нем было трудно узнать прославленного живописца, изобретателя, инженера, создателя музыкальных инструментов, любимца иль Моро и Центральной Италии в целом. Тем холодным утром маэстро походил на шаловливого мальчишку. Заведомо зная, что это раздражает монахов, он все же использовал напряженное затишье, воцарившееся в Милане после смерти принцессы, чтобы осмотреть свою работу в трапезной отцов-доминиканцев. И теперь он с удовлетворенным видом взирал на апостолов на шестиметровой высоте, по-юношески ловко перепрыгивая с лесов на леса.
— Ну конечно же, здесь есть секрет, — рассмеялся он. Его веселый голос эхом разнесся под гулкими сводами храма. — Все, что от тебя требуется, это внимательно смотреть на эту картину и помнить о числах. Считай же! Считай! — опять засмеялся он.
— Но, маэстро...
— Ну хорошо, — уступил Леонардо и покачал головой. Последний слог прозвучал несколько протяжно, словно учитель остался недоволен своим учеником. — Я вижу, что учить тебя будет непросто. Почему бы тебе не взять лежащую вон там, возле ящика с кистями, Библию и не прочитать главу тринадцатую Евангелия от Иоанна, начиная с двадцать первого стиха? Быть может, тебя после этого посетит озарение.
Юный и стройный, как и все ученики тосканца, Марко отправился на поиски Священного Писания. Он обнаружил книгу на забытом у двери пюпитре и с усилием поднял ее. Она весила как несколько книг, вместе взятых. Марко принялся перелистывать это чудесное венецианское издание в черном кожаном переплете, инкрустированном медными вставками. Внутри Библия была отпечатана крупным готическим шрифтом с цветочным орнаментом, обрамлявшим заголовки. Наконец он нашел Евангелие от Иоанна и принялся читать вслух.
«Сказав это, — прочитал Марко, — Иисус возмутился духом, и засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком он говорит. Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса; Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит».
— Да! Да! Достаточно! — раскатисто загудел сверху голос Леонардо. — Теперь посмотри сюда и скажи мне: ты еще не догадался, в чем мой секрет?
Ученик отрицательно покачал головой. Он уже понял, что его учитель придумал какую-то хитрость.
— Маэстро Леонардо, — укоризненно начал Марко, и на его лице читалось откровенное разочарование, — я и так знаю, над каким отрывком из Евангелия вы работаете. Заставив меня читать Библию, вы мне не открыли ничего нового. А я хочу знать правду.
— Правду? Какую правду ты хочешь знать, Марко?
— В городе поговаривают, что вы так долго делаете эту работу, потому что хотите спрятать в ней что-то важное; что вы отказались от традиционной техники фрески и пользу другой, новой, но более кропотливой. Почему? Я отвечу: потому что это дает вам возможность лучше обдумать свой замысел.
В ответ на это обвинение Леонардо и глазом не моргнул.
— Всем известна ваша любовь к таинственности, маэстро, — продолжал ученик, — и мне хочется узнать все ваши секреты!.. Уже три года я нахожусь рядом с вами: смешиваю для вас краски, помогаю делать наброски и эскизы. Разве я еще не заслужил право на какие-то преимущества по сравнению с остальными?
— Да, конечно. Но можно мне узнать, кто все это говорит?
— Кто это говорит, учитель? Да все! Даже монахи этого святого дома часто являются к вашим ученикам и расспрашивают их.
— И что же их интересует, Марко? — снова проревел сверху Леонардо, с каждым вопросом веселясь все больше.
— Они опасаются, что ваши двенадцать апостолов изображены неверно, не так, как их изображали, предположим, отец Филиппино Липпи или Кривелли, что у вас они символизируют двенадцать зодиакальных созвездий, что в жестах их рук вы скрыли одну из партитур, написанных вами для иль Моро... И еще всякое, учитель.
— А ты?
— Я?
— Да, да, ты. — Лукавая улыбка вновь озарила лицо Леонардо. — Работая в этом величественном помещении рядом со мной, к каким выводам пришел ты?
