— Но ведь так и есть, падре! Монахи из монастыря Сан Донато в Скопето, что возле Флоренции, пятнадцать лет назад заказали ему картину, посвященную Рождеству нашего Господа... которую он до сих пор не закончил. И это еще не все. Леонардо изменил эту сцену почти до неузнаваемости. Вместо того чтобы изобразить, как жрецы поклоняются младенцу Иисусу, маэстро принялся писать картину под названием «Поклонение волхвов» [18] и наполнил ее замысловатыми персонажами. Лошади, люди, загадочными жестами указывающие на небо... Всего этого нет в Евангелиях.
Я попытался унять охватившую меня дрожь.
— Вы уверены?
— Я никогда не лгу, — выпалил библиотекарь, — но вы должны знать, что на самом деле это все ерунда.
Ерунда? Если все, на что намекал брат Александр, правда, то Прорицатель был еще очень сдержан в своих опасениях. Этот дьявол да Винчи проник в Милан, имея за плечами богатый опыт манипулирования произведениями искусства. Некоторые наиболее запоминающиеся фразы из писем Прорицателя прокатились в моем мозгу, подобно раскатам грома, предвещающего бурю. Я ждал, что еще расскажет Александр.
— Это получилась необычная картина. На ней даже не было Вифлеемской звезды. Вам это не кажется странным?
— А нам это о чем-нибудь говорит?
— Мне? — Алебастровые щеки брата Александра приобрели теплый персиковый оттенок. Он был польщен тем, что просвещенного римского гостя искренне интересует его мнение. — Честно говоря, я не знаю, что и думать. Я уже говорил вам, что к Леонардо нельзя подходить с общей мерой. Меня не удивляет, что им заинтересовалась инквизиция.
— Инквизиция?
Меня как будто что-то кольнуло в живот. За время недолгого общения брат Александр успел неоднократно проявить невообразимую, как будто врожденную, способность пугать меня. Или это я стал таким восприимчивым? Упоминание о святой инквизиции почему-то породило во мне чувство вины. Как я об этом раньше не подумал? Почему мне не пришло в голову обратиться в главный архив перед поездкой в Милан?
— Я все вам сейчас расскажу. — В его голосе звучал энтузиазм, как будто он был очарован необходимостью припоминать подобные вещи. — Так и не закончив «Поклонение волхвов», Леонардо прибыл в Милан, где подрядился работать на братство Непорочного Зачатия. Ну, вы знаете, это те самые францисканцы, из монастыря Святого Франциска Великого, с которыми постоянно судится наш приор. Но здесь у тосканца возникли те же проблемы, что и во Флоренции.
— Опять?
— Ну конечно. Мастер Леонардо вместе с братьями — Амброджо и Еванджелиста де Предис — должен был изготовить триптих для капеллы. Они получили на троих задаток в двести эскудо. Каждый взялся расписывать определенную часть алтаря. Тосканец отвечал за центральную часть. В его задачу входило изобразить Деву Марию в окружении пророков. На боковых частях триптиха должен был располагаться хор ангелов.
— Можете не продолжать: он не закончил работу...
— А вот и нет. На этот раз мастер Леонардо выполнил свою часть работы, только сделал не то, о чем его просили. Вместо этого он написал Мадонну, укрывшуюся в пещере с младенцами Иисусом и святым Иоанном [19]. У него еще хватило смелости уверять братьев-францисканцев, что на картине изображена встреча мальчиков, происшедшая в то время, когда семья Иисуса скрывалась от преследований в Египте. Но этого тоже нет ни в одном из Евангелий!
— И конечно же, на него донесли.
— Да, но по другому поводу. Иль Моро вмешался, и делу не был дан ход, а Леонардо избежал верного суда.
Я не знал, стоит ли мне продолжать расспросы. В конце концов, предполагалось, что я буду посвящать в свои тайны. Но его рассказ меня действительно заинтриговал.
— Но что же сообщили инквизиции?
— Что Леонардо почерпнул вдохновение для своей работы в
— Речь идет о еретическом тексте, написанном его старым другом, францисканцем по имени Жоао Мендес да Силва, известным под именем Амадей Португальский. Он умер в Милане в тот самый год, когда Леонардо закончил эту картину. Упомянутый Амадей опубликовал пасквиль, в котором он намекал, что Мадонна и святой Иоанн на самом деле являются главными действующими лицами Нового Завета, а вовсе не Христос.
«Новый Апокалипсис». Я запомнил это название, чтобы внести его в материалы дела, которое, возможно, придется открыть против Леонардо за ересь.
— А как братья установили, что есть какая-то связь между
Библиотекарь расплылся в улыбке:
— Это было очевидно. Картина изображала Мадонну рядом с Иисусом и ангела Ариэля возле Иоанна Крестителя. По правилам Иисус должен был бы благословлять Иоанна, но на картине происходит обратное! Более того, Мадонна не обнимает своего первенца, а как будто защищает Иоанна, протянув над ним руку. Теперь вам понятно? Иоанн на картине Леонардо не только усыновлен Богородицей, он еще и благословляет самого Христа, демонстрируя тем самым свое превосходство над Спасителем.
Я с энтузиазмом поздравил брата Александра:
