Недавно она бросила курить и таким образом пыталась обмануть свой восставший организм. Эта борьба с собой давалась ей дорого. Она стала раздражительной и, что самое удивительное, могла заплакать в самый неподходящий момент. Вот вчера, например. Странное дело: она не испугалась, найдя тело Валентины Николаевны, спокойно дождалась милицию. Хотя было ли это спокойствием? Скорее, дикое напряжение. Зато потом, когда пришел этот следователь Борин и начал задавать вопросы, будто волна горячего пара окутала ее с ног до головы. Хорошо, что сидела, иначе бы просто рухнула перед ним: до такой степени расслабилась. Так бывало в детстве, когда она не могла решить трудную задачку, снова и снова в тихом ожесточении пытаясь найти ответ. Но потом приходил с работы отец, и она тут же бросала бесполезное занятие. Мгновенно приходила лень, и она растекалась по стулу. Маленькая Дашка с удовольствием сбрасывала свои проблемы на более сильного и умного.
Вот и вчера она так же «скинула решение» на этого совсем не киношного милиционера. И внешность у него далеко не героическая. Больше всего он был похож на уставшую от глупых хозяев большую и добрую собаку. Хозяева, вместо того чтобы поставить хорошие замки на ворота, посадили на цепь пса. И бедный пес вынужден сторожить людскую глупость. Рядом с Бориным она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Странно только, что тот так смущался. Даже руки слегка дрожали, когда брал у нее паспорт. И уж совсем странно, что она, отвечая на его вопросы, никак не могла отвести глаз от этих рук. Таких же больших и сильных, как у отца. Если все же удавалось поднять глаза, то ее взгляд натыкался на взгляд Борина, и тогда уже тот отворачивался. Даша злилась на себя за такое глупое поведение, и от этого ответы ее становились все более официальными и сдержанными. А когда он спросил, замужем ли она, и вовсе замкнулась. Ей не хотелось выглядеть грубой. Но спрашивать о муже и ребенке было совсем не обязательно. Борин, походя, задел самое больное.
Прошло уже восемь лет с тех пор, как мужа и сына нашли в сгоревшей машине, а она до сих пор не может простить себе, что не поехала с ними. Даша уговаривала себя, что тогда ничего бы не случилось. Она винила себя в их смерти, с каждым годом находя все больше причин для обвинений. Хотя от нее тогда ничего не зависело. Свекровь никогда не приглашала ее в гости. Когда сын женился на ней, русской девушке, та уехала в Житомир. Даже когда родился Ленька, ничего не изменилось. Поэтому ее муж без нее повез показывать внука бабушке. Еще Даша обвиняла себя в том, что не смогла уговорить его ехать на поезде. Виктор отговорился тем, что они должны повидать по пути родственников в Москве и Воронеже и показать им маленького Шермана. И она сдалась. Еще и потому, что ей было жаль Виктора. В последнее время у него что-то не ладилось на работе. Даша пыталась поговорить и с ним, и с Юрой Головановым, но оба молчали. Поэтому, когда Виктор стал собираться к матери, она особенно не возражала. Она до сих пор толком не знает, что у них произошло на фирме. Уже после гибели мужа Юра сказал ей лишь то, что они с Сашей его уволили. Вспоминая то лето, Даша не могла решить еще одну загадку. Куда же на самом деле повез муж их сына, если к тому времени его мать уже уехала в Израиль? Обзвонив всех родственников, к которым якобы собирался заехать муж, Даша выяснила, что никто из них не был в курсе их приезда…
Из задумчивости ее вывел колокольный звон. Этот забавный дверной звонок подарила ей на Новый год Ляля, сестра Галины и ее, Дашина, подруга.
Даша открыла дверь и замерла. На пороге стоял тот самый Борин, которого она только что вспоминала.
– Здравствуйте, Дарья Ильинична. Извините, я так поздно и без звонка. – Он виновато развел руками.
– Ничего страшного, проходите. У вас, наверное, ко мне остались какие-то вопросы?
– Да, то есть вопрос один, я не задержу вас надолго. – Вдруг заторопился он.
– Да проходите уже, совсем не обязательно допрашивать меня на лестничной площадке! – Она буквально втащила его внутрь квартиры…
Борин опешил. Ее раздражение он мог объяснить лишь поздним визитом непрошеного гостя. А чего он ожидал? Что она бросится к нему со словами: «Как хорошо, что вы ко мне заглянули в столь поздний час»? Глупо, конечно. Но ведь он только сейчас освободился, не мог прийти раньше!
– Я не собираюсь вас допрашивать, – пробурчал он, снимая ботинки: перед ним уже стояли бесполые гостиничные тапки.
– Ладно, это не важно. Пойдемте, выпьем чаю. Валентина Николаевна приучила меня к поздним чаепитиям.
