– И я говорю: вы про меня ничего не знаете. Я для вас всегда своим парнем была. Маришку на руках через лужи переносили, а я сама, как могла, перепрыгивала.
– По-моему, ты утрируешь.
– Да нет, все так и было. Поэтому и замуж я выскочила за первого, кто предложение сделал. Не любила, а ребенка родила. Думала, уйду через год.
– Зачем родила, если знала заранее, что жить с мужем не будешь?
– А чисто по-бабьи рассудила: стерпится – слюбится. Не вышло. Муж всегда знал, что его любви на двоих не хватает, не выдержал, пить начал.
– А Шерман-то здесь причем?
– Витюша? А он меня женщиной сделал. Не смейся, я сына родила, а не знала, что такое, когда душа и тело вместе петь могут. И не спрашивай меня, как это. Я любовницей его стала случайно, после вечеринки. Он меня, пьяную, домой отвез. И остался. А ночью никак понять не могла, где я побывать успела, в раю или в аду. Утром сначала даже не сразу разобралась, кто в моей постели посапывает. А когда повторилось все, «подсела» на него, как на наркотик.
– И долго у вас это продолжалось?
– До самой его смерти, то есть до отъезда в Израиль. Я тогда чуть с катушек не слетела.
– А ты не догадывалась, что мы его не просто так уволили?
– Слухи разные ходили, но ведь вы, как партизаны, все от нас, рядовых сотрудников, скрывали. Что Дохлова посадили, известно всем, но каким боком Шерман в этом деле был замешан, никто не знал.
– Мы не хотели, чтобы Даша, его жена, догадалась. Поэтому и уволили его по-тихому. Да и у следствия на него ничего тогда не было.
– Ну а что ты от меня хочешь? Когда он две недели назад возник передо мной, живой и невредимый, первое мое желание было – всех вас обрадовать. А он запретил говорить о нем. Каюсь, дальше я повелась на его басни. Сумел убедить, что за мной вернулся, что жить без меня не может. А сам вопросы разные задавал: о вас, о фирме. Вроде бы моей жизнью интересовался, а сам информацию собирал, похоже.
– Неужели ты не догадывалась, зачем это ему нужно?
– Нет. Первые подозрения у меня зародились после того, как он уехал на несколько дней, оставив у меня сына. Сказал, по делам. Вернулся довольный. И стал пропадать часто по ночам.
– И куда?
– Не знаю. Только однажды пришел под утро и сказал, что теперь все в порядке и он больше уходить от меня никуда не будет.
– И не уходил?
– Нет. А через несколько дней убили Юрку. А потом взорвали твою машину.
– И ты поняла, что это он, уже тогда?
– Нет, что ты! Но насторожило меня, что он как будто обрадовался, когда я ему рассказала об этом. Я же не знала, что у него повод для радости есть!
В дверь постучали.
– Войдите.
В кабинет вошел Безрядин.
– Вера Андреевна, вы должны нам помочь.
– Говорите, что я должна делать. – Вздохнула она.
– Сейчас мы поедем к вам домой. Вы откроете своим ключом дверь, все остальное сделаем мы. Договорились?
– Хорошо.
– Тогда поехали. До свидания, Александр Ильич.
Шерман встал с дивана. На кухне хрюкнул и замолк холодильник. Как его бесили эти звуки, которые издавала плохо установленная и настроенная бытовая техника! Стиральная машина, переключившись в режим отжима, начинала стонать и дергаться, как роженица, телевизор при переключении каналов «чпокал» и долго мигал бегущими друг за другом, словно в игре в догонялки, кадрами. Но хуже всех себя вел чайник. Он просто отключался в середине процесса кипячения воды, словно издеваясь над тем, кто мечтал попить свежезаваренного чайку. Шерман хотел домой, в свою небольшую, но с продуманными до мелочей удобствами квартирку.
На кухне, налив себе полный стакан минералки, он взял из вазы дозревавший уже по пути из Грузии персик и надкусил его. «Гадость какая, словно тряпку жуешь», – мелькнула досадливая мысль. Сегодня с утра он явно встал не с той ноги. И причина тому была. «Что-то неладно с Веруней в последние дни. Рассеянная, скучная. Даже Ленька заметил. Возможно, заподозрила что-то?» – пришла в голову настораживающая мысль. В принципе, он в ней был уверен. Он будет первым, кому она расскажет о своих сомнениях. И все же, не пора ли прощаться? Интуиция подсказывала: нужно уезжать домой под защиту родных стен. Но не все доделано. Можно поселиться в гостинице, где-нибудь не в этом районе. Имя у него другое, папа с сыном, приехавшие отдохнуть на волжских просторах, не вызовут ни у кого подозрений, вероятность встретить старых знакомых практически нулевая. Да, так и нужно сделать, решено. Шерман стал собирать свои вещи, которые Верочка заботливо разложила по полкам в шкафах, в чемодан.
– Леня, оторвись от компьютера, собирай свои вещи, мы уезжаем.
