– В сторону, остолопина! Куда прёшь, скотина! – Выскочивший из-за поворота жеребец чуть было не затоптал Афанасьева. Он буквально каким-то чудом умудрился вывернуться из-под копыт и, отбросив в сторону вязанку, отскочил к обочине. Следующий за первым всадником второй, дородный штаб-офицер, не успел среагировать, его лошадь резко отпрянула от рассыпающихся перед ней дров и встала на дыбы. Её седок вылетел из седла и кувыркнулся в сугроб. Всё произошло настолько быстро, что подскочившие следом пятеро из свиты толстячка не сразу и поняли, что здесь вообще происходит. Они застыли на месте, обозревая картину из суетящихся егерей, баб, рассыпавшихся дров и несущейся по улице без седока лошади. Привёл всех в чувство тонкий визглявый крик, исходящий от тела, барахтающегося в сугробе. Всадники соскочили с коней и вытащили облепленного снегом полковника на дорогу.
– Канальи! Сволочи! Мерзавцы! – орал в истерике командир Выборгского полка. – С живых шкуру содрать! Запорю-ю! – и он отодвинул в сторону своих офицеров. – Ко мне этих, бы-ыстро! – Его красное с выпученными глазами лицо выражало крайнюю степень бешенства. В таком состоянии подчинённые видели своего командира крайне редко и метнулись исполнить поскорее приказ.
Перед полковником Думашевым застыли навытяжку два егеря с жёлтыми погонами на плечах.
– Вот что бывает, когда солдата не порют как надо! – орал полковник, показывая на задержанных своей свите. – У Колюбякина в Апшеронском всегда безобразия творятся, так мало того, они чуть было и меня сегодня не убили!
– Ваше высокоблагородие, разрешите доложить, – Гусев, было, попробовал вставить слово оправдания, но толстячок оттого только ещё больше рассвирепел.
– Молча-ать! Молчать, я сказал, стервец! Кто тебе слово давал, скотина ты безмозглая! Почему мундир не по уставу? Почему букли и коса не набита? Почему погонов два, а не один, как полагается? Почему хвосты собачьи на картузах висят? Вы что, из балагана припёрлись в армию?! Содрать всё немедленно!
– Не замай! – рявкнул Афанасьев, отталкивая двух офицеров, попытавшихся сорвать нашитый волчий хвост. – Не вами дадено, а за бой и за кровь нашито!
– Ваше высокоблагородие! Особой отдельной команде егерей главного квартирмейстерства армии высочайше позволено иметь сии отличия за совершённые ранее подвиги на своих картузах. И второй погон разрешено носить, ибо егеря команды по две сумки для патронов и для гренад носят на боевых выходах! – попытался объясниться Гусев, изворачиваясь от двух выборгских офицеров.
– Так вы ещё и не апшеронские! Отдельная команда егерей, говорите! – Думашев зло прищурил глаза. – Ну вот вы и попались мне, голубчики! Два месяца назад безобразия в моём полку творили?! Дело замяли, а думаете, я всё забыл?! Мишка, бегом за дежурным плутонгом! Взять стервецов под арест и ко мне их в полковой штаб связанными!
– Да за что, Ваше высокоблагородие? Мы ведь ничего преступного не сотворили! – Гусев сам снял головной убор и кивнул товарищу. – Василий, снимай картуз и руками не вздумай господ офицеров трогать, не то, и правда, словно мятежников тут повяжут!
– Сдать оружие! – капитан из свиты Думашева стоял напротив егерей со взведённым курком на пистоле. – Не брыкайтесь, иначе махом дырку на лбу нарисую!
Штуцера Гусева и Василия перекочевали, как и их штыки-кортики с пистолетами, в руки офицерской свиты.
– Да неужто! – прорычал Думашев, выслушав что-то докладывающего ему майора. – Ну, значит, допорю, коли тогда не успели. Так это ты, рыжая сволота, от меня в егеря перебёг, а потом ещё мутил что-то и за своими тряпками в мой полк хаживал? Попался, мерзавец! – и он уставился на стоявшего без головного убора огненно-рыжего Афанасьева.
– Господин полковник, у них в мешках огнепроводный шнур засунут, хорошие такие мотки у каждого, – доложился майор. – Видать, стащили откуда-то его, стервецы!
Со стороны площади раздался топот множества ног, к месту с задержанными подбегал гренадёрский плутонг во главе с поручиком.
– Так-так-так, – удовлетворённо потёр руки Думашев. – Ну, теперь вы уже не отвертитесь, голубчики. Вот для вас уже и виселица нарисовалась. Неподчинение офицерам, шта-аб-офицерам! – поднял он кверху свой указательный палец. – Да ещё и в военное время! Это раз. Кража военного имущества! Два. Попытка нападения на командира полка бывшим его подчинённым! Три! Больше уже ничего не надо, конец вам, мерзавцы, и вашего Егорова теперь наказание не минует!
Думашев победно улыбнулся. На душе у него было опять хорошо. После такой встряски очень сильно хотелось есть. Лошадь уже поймали и подвели к хозяину. А в ресторации «Bouillon» у Жозе Гастара подают на сегодняшний обед: консономе с дьябле – острыми сырными гренками, приправленными кайенским перцем, овощной суп кольбер с тёртым варёным яйцом, осетрина по-русски, поросёнок жареный в соусе Пуаврад, запечённые перепела, ещё пять-шесть блюд и изумительное фисташковое мороженое. А какие там прекрасные вина!
