…Тони неожиданно ощутил сладкий запах свежих трав и чистого, женского тела. Она не пользовалась духами. Но ей это и не требовалось. Её живой, естественный аромат кружил голову сильнее вина.
Боже, она снова оказалась в его объятиях, едва появилась в его жизни! И она льнула к нему так, будто хотела этого всем существом. Это подействовало на него так сокрушительно, что напряглось всё тело. И боль здесь была совсем ни при чём, поразился Тони. Её прикосновения обжигали и причиняли страдания иного характера. Её прикосновения пробуждали то, что казалось, умерло много лет назад. Невероятно!
Ее пальцы лаской прошлись по его разгорячённой коже, еще больше опаляя. Теплое дыхание на шее сводило с ума. У него так сильно колотилось сердце, что он едва мог дышать. Позабыв обо всем на свете, он потянулся к ней, умирая от желания еще хоть бы один раз ощутить её вкус. Ему так недолго осталось жить в этом мире. Ему было нужно хоть что-то хорошее, память о ней, которую он унесет с собой в могилу. Она была нужна ему сейчас даже больше желания спастись.
Поэтому он тянулся к ней до тех пор, пока его губы не коснулись шелковистой кожи её шеи, под которой лихорадочно билась одинокая жилка. Её пульс. Пульс её жизни, который заставлял его верить в то, что и его пульс продолжает биться.
Пульс свидетельствовал о том, что она взволнована почти так же, как и он. Почти так же, как в прошлый раз. Тони готов был отдать всё на свете, лишь бы увидеть её глаза. Большие, волшебные синие глаза. И удивительно нежный румянец. Господи, он никогда не видел, чтобы женщина краснела. А она покраснела. От одного его взгляда.
Марк взял его за запястье и стал медленно выпрямлять руку. Плечо заныло, но Тони продолжал думать о ней, игнорируя боль. Он был уверен, что она разрумянилась так же, как в прошлый раз. Румянец, который поразил его в самое сердце. Она была послана ему небесами для того, чтобы доказать ему, что мир не до конца укрыт во мраке.
Тони мысленно умолял Марка немного подождать, но друг уже приготовился. Ещё бы чуть дольше задержать на губах её божественно сладкий вкус. Ещё немного почувствовать рядом её мягкое, дрожащее тело. Но внезапно со всей силой Марк дёрнул его за руку. Раздался хруст кости. В плече вспыхнула слепящая, почти парализующая боль, которая ударила в голову, и Тони с отчаянием понял, что теряет сознание…
Глухой стон резко вырвался из его горла горячим воздухом, обжигая кожу на шее, а потом он так же резко обмяк у неё в руках. Алекс похолодела, решив, что Марк убил своего друга. В груди как будто что-то лопнуло, от этого так сокрушительно сжалось сердце, что на глазах навернулись слёзы. Крепче обняв его, она спрятала лицо на его груди, боясь отпустить его хоть бы на миг. Боясь, что если не почувствует его тепло, то потеряет его. По-настоящему.
“Боже, - взмолилась она небесам, которые обязаны были услышать её. - Умоляю, не позволяй ему умереть!”
Она была готова лежать рядом с ним столько, сколько потребуется, пока он не вернётся к ней. И даже не заметила, как Марк, давно закончив и выпрямившись, изумлённо смотрит на неё.
- Мисс, - наконец позвал ее Марк слегка охриплым голосом, потрясённо глядя на неё. Она прижималась к Тони так тесно, будто боялась, что он сейчас растает. - Я уже закончил, - сказал он, пытаясь привлечь её внимание. Марк так же пытался понять, как за несколько часов Тони стал ей вдруг так важен, что она боялась отпустить его. Она вдруг вздрогнула от его голоса, и когда подняла к нему своё лицо, когда он увидел слёзы в её бездонных голубых глазах, у него перехватило дыхание. - С вами всё в порядке?
И у Марка вдруг отпали все сомнения. Он понял, почему Тони послал за ней. И почему она осталась в доме, куда её привезли насильно, а двери так и не заперли.
Алекс не почувствовала, как одинокая слезинка скатилась по щеке, когда хрипло попросила:
- На плите стоит кастрюля с разогретым молоком… Принесите её, пожалуйста…
Алекс понимала, что поступает глупо, но ничего не могла поделать с собой. Ей следовало подняться и привести себя в порядок, когда Марк вышел, но не могла пошевелиться. Повернув к больному голову, Алекс увидела, как разгладилось его лицо. Напряжение ушло, и снова он выглядел таким красивым, но в то же время таким уязвимым, что сжалось сердце. Она провела рукой по его бледной щеке, чувствуя, как пробивается золотистая щетина, и поклялась, что отныне приложит все свои силы, чтобы спасти его.
Когда Марк вернулся, Алекс стояла возле кровати, перебирая отрезы простыни. Она полностью пришла в себя и снова надела очки, словно отгородившись от всего остального мира. Однако теперь в ней чувствовалась некая перемена. В её движениях появилась уверенность. И что-то ещё.
- Положите кастрюлю на стол, - попросила она, взяв чистое полотенце, и направилась к столу.
- А зачем вам молоко? - спросил Марк больше для того, чтобы развеять напряжение, которое вдруг возникло в комнате.
Однако и ответ интересовал его.
