Ох! Читать эти слова… эти отвратительные доказательства, написанные рукой незнакомого человека. Я смяла отчет и прижала этот комок боли к животу. Стиснула зубы: мне хотелось выть, но я понимала, что нельзя. Вместо этого я встала на четвереньки, как собака, и заплакала в молчаливые половицы, царапая их, пока не загнала под ногти занозы и пальцы не начали кровоточить.
В тот вечер я поклялась, что убью обоих. Убью Джакомо и Марину.
Но на утро я придумала кое-что получше.
Через неделю меня приехала навестить Джульетта. На удивление одна. В нашем кругу подобные вольности были не приняты: недопустимо для девицы выходить на люди одной.
— Меня должен был сопровождать Пьетрантонио, — неловко оглядываясь по сторонам, объяснила она, — но в последний момент он прислал записку, что занят.
Неужели Пьетрантонио просто не захотел встречаться со мной? Неужели он не получил отчета от шпиона, за который я заплатила неделю назад — заложив золотые сережки в форме полумесяца, которые отец привез мне с Крита? Я была готова платить любую цену за новости.
Я проглотила свои страхи и протянула руки к Джульетте через решетки. Она тепло пожала их.
— Расскажи мне, — спросила я ее, — ты переписываешься со Стефано? А он тебе пишет?
— Нет-нет, Катерина, — ответила она, убирая руки и заливаясь румянцем. — Я не могу этого допустить.
— Почему? Разве не ты писала мне, что подумала, что…
— Тихо, Катерина, пожалуйста… тише! — взмолилась она. В ее густо-медовых глазах плескалась паника. — Я не могу поддаться такому искушению. Ты же знаешь… и я понимаю… что Стефано мне не пара. Наши семьи слишком… разные… я это отлично поняла, оказавшись дома.
— Но, Джульетта, — стояла я на своем, ощущая разочарование, что придется признать, что опасения ее не безосновательны. — Он явно тебя любит, а ты любишь его…
— Нет! — Она покачала головой, как будто отгоняя демонов. — Это невозможно. — Она выдавила улыбку. — Ой! — выдохнула она. — Чуть не забыла! Пьетрантонио передал мне для тебя письмо. — Она незаметно огляделась, потом достала из кармана конверт.
Я увидела знакомый почерк. Отчет моего соглядатая. Какое облегчение! Но внутри кипела ярость на брата. Какой же идиот! Как он мог! А вдруг бы Джульетта узнала, чем я занимаюсь? Или, может быть, именно поэтому он его ей и вручил? Чтобы закрутить интригу. «Любовь — это всего лишь игра».
Джульетта просунула письмо под решеткой. Я тут же выхватила конверт. И потом, заметив, что аббатисы рядом нет, и не в силах противостоять искушению, сломала печать:
