В предыдущей книге «Россия против Наполеона» мы закончили повествование рассказом о Заграничном походе 1813-1814 годов. Теперь мы снова возвратимся к событиям 1812 года, к моменту, когда Наполеон покинул Москву.
Ростопчин наводит порядок
Московский главнокомандующий Ф. В. Ростопчин, покинув вместе с армией Москву, поехал сначала в Красную Пахру, а потом в свое имение Вороново. Приехав в Вороново, расположенное на Старой Калужской дороге, он объявил о своем намерении сжечь имение и конный завод, там находящийся. Крепостным он велел уходить из деревни, а сам прибил на двери церкви записку, написанную по-французски: «Восемь лет украшал я это село, в котором наслаждался счастьем среди моей семьи. При вашем приближении обыватели в числе одной тысячи семисот двадцати покидают свои жилища, а я предаю огню дом свой, чтобы он не был осквернен вашим присутствием. Французы! В Москве оставил я вам мои два дома и движимости на полмиллиона рублей, здесь найдете вы только пепел». Затем переехал он в Тарутино, но вскоре же уехал в Ярославль. Однако еще по дороге туда, во Владимире, он узнал, что Наполеон ушел из Москвы. Ростопчин тотчас же поехал в Москву и нашел дом свой на Большой Лубянке целым и невредимым. Он немедленно принялся за наведение порядка в городе, занявшись прежде всего доставкой продовольствия, прекращением грабежей и борьбой с возможными эпидемиями. Начались работы по уборке трупов, по перезахоронению десятков тысяч тел в более глубокие могилы. То же самое проделано было и на Бородинском поле, где захоронения производились наспех, и потому могилы также были неглубокими. Кроме того, на Бородинском поле было сожжено пятьдесят восемь тысяч шестьсот тридцать людских и тридцать две тысячи семьсот шестьдесят пять конских трупов.
По распоряжению императора
Большое внимание Москве и ее жителям, пострадавшим от пожара, уделял и сам император. Как только французы ушли из города, Александр занялся решением нелегких проблем сожженной столицы. 11 ноября 1812 года Александр писал Ростопчину: «Обращая попечительное внимание наше на пострадавших жителей московских, повелеваем вам немедленно приступить к призрению их и к поданию нуждающимся всевозможной помощи, возлагая на вас обязанность представлять нам о тех, которые наиболее претерпели».
А 8 декабря 1812 года, накануне отъезда из Петербурга в действующую армию, Александр послал Ростопчину подробное письмо-распоряжение, которым поручал ему сделать следующее: немедленно собрать достоверные сведения о числе пострадавших от войны жителей Москвы и губернии и об их нынешнем положении; сообщить свои соображения о том, каким образом следует помочь им; как помочь беженцам, оказавшимся без средств к существованию и без крыши над головой, имея в виду прежде всего не допускать большого скопления их в избах, а разделить их с помощью земской полиции таким образом, чтобы избежать тесноты, которая, кроме всего, чревата возникновением болезней и эпидемий.
К концу 1812 года в Москву вернулись шестьдесят четыре тысячи жителей, столица начала быстро застраиваться, уцелевшие здания ремонтировались, одних только лавок было построено более трех тысяч.
За несколько месяцев был в основном восстановлен и Кремль. К концу декабря 1812 года возобновили работу почти все присутственные места, началась регулярная работа почты, император ассигновал на помощь московским погорельцам-беднякам два миллиона рублей.
Комиссия для строения Москвы
Находясь в заграничном походе, Александр писал 14 февраля 1813 года из Калиша о необходимости создать в Москве Комиссию для строений, чтобы ликвидировать последствия пожара 1812 года, и «быть Комиссии сей под главным начальством главнокомандующего в сей столице». И в тот же день во втором письме Александр известил Ростопчина, что дал указание министру финансов отпустить 2050 тысяч рублей для покупки хлеба казенным (то есть государственным) крестьянам Московской губернии, «потерпевшим разорение от нашествия неприятеля».